Молча и зловеще чернели пожарища и молчала луна. Co страху я сбился с дороги и не знал, куда ехать.
Пока я обсуждал свое затруднительное положение и набирался храбрости, – к моей радости, на крыше одного большого дома засверкали штыки и забелели рубашки. Это была 7-я рота Полторацкого, которая стояла заставою в китайской медицинской коллегии и с западной стороны охраняла концессию.
Часовые меня окликнули.
– Свой! Свой! Как проехать отсюда на бивак? Скажите, пожалуйста!
– А ты поезжай по этой улице все прямо, а потом сверни налево, а потом возьми направо, опять налево и как раз на бивак и выедешь.
– Благодарю! Понял.
– Не стоит!
Тишина ночи была встревожена грохотом орудий, доносившимся откуда-то очень далеко. Это была бомбардировка фортов Таку.
Осажденный город4 июня
Воскресенье 4 июня с раннего утра было встревожено выстрелами. В 4 часа утра боксеры подкрались к японской заставе, стоявшей в начале китайского города, и стали стрелять. В перестрелке был убит японский офицер. Простояв всю ночь, вероятно, японцы утомились и не были достаточно бдительны. На подмогу сейчас же явился Полторацкий со своим взводом и выручил японцев. Затем прибыл и сам Анисимов со 2-й ротой поручика Сушкевича. Боксеры отступили.
В 6 часов утра, согласно решению командиров международных отрядов, из Тяньцзина ушел на поезде для исправления пути рабочий отряд, состоявший из 54 русских саперов под начальством поручика Виноградова, 80 стрелков 5-й роты с ротным командиром поручиком Черским; 10 французов с инженером-механиком с французского крейсера «D’Entrecasteaux» Монье; 10 японцев с офицером и 5 англичан с 1 пушкой Гочкиса, стоявшей на платформе, при одном английском офицере. Впереди поезда шла английская пушка. Паровоз для безопасности был поставлен в середине. Припасов взяли на один день.
В 2 часа дня саперный отряд прошел 3-й железнодорожный мост и подвинулся на две версты далее к Пекину.
Через несколько минут боксеры выскочили из окрестных деревень, бросились на 3-й мост и зажгли его в тылу поезда. Саперы поспешили вернуться, прогнали выстрелами боксеров и потушили пожар.
Через полчаса показались китайские регулярные войска, которые начали стрелять по саперам спереди. Сзади поезд обстреливали гранатами, которые падали из Тяньцзина. Офицеры саперного отряда сообща решили дальше не ходить, держаться у 3-го моста, ждать подкреплений и незаметно отступить ночью.
С утра 4 июня на Тяньцзинском вокзале толпились взволнованные европейские дамы, в дорожных костюмах и шляпках, с саквояжами, ридикюлями, корзинками, картонками, пеленками, зонтиками, грудными детьми, детскими колясочками и собачками. В кучу были свалены чемоданы, узлы и сундуки, любезно принесенные на вокзал, за отсутствием прислуги, самими тяньцзинскими джентльменами. Часа три ждали поезд, который должен был доставить дам и детей в Тонку.
На вокзале тут же толпились семьи китайских мандаринов и купцов, служивших на китайском телеграфе, почте, в банках, магазинах и разных конторах. Боясь боксеров, образованные китайцы отправляли свои семьи в Чифу и Шанхай, где их жены и дети могли быть в безопасности.
Китайские дамы в черных или синих шелковых кофтах, затканных цветами, таких же шароварах, с затейливыми умащенными прическами на серебряных шпильках и палочках, с испуганными набеленными и нарумяненными лицами, с детьми, сидели на своих узлах и сундуках. Правильные, приятные черты лица и стройные формы, обнаруживаемые складками широкого платья, показывали принадлежность некоторых китаянок к чистой, красивой южнокитайской расе. Поджав свои маленькие ножки, китайские дамы с любопытством осматривали заморских дам, которых они, живя взаперти, так редко могли видеть, и вполголоса обменивались друг с другом наблюдениями.
Дети, белые и желтые, кричали и плакали. Дамы волновались, и некоторые тоже плакали. Свистки маневрирующих паровозов пугали младенцев, старавшихся перекричать паровоз, но поезд не уходил. Покидаемые мужья – офицеры и джентльмены старались шутить, успокаивали нервных дам и уверяли их в полной безопасности как уезжающих, так и остающихся, тем более что только что китайский телеграф доставил радостное известие, что форты Таку взяты.
Ho радостная весть сейчас же сменилась печальной. Железнодорожный путь в Тонку испорчен, и поезд не может идти до тех пор, пока полотно не будет исправлено. Европейцы и китайцы, собравшиеся на вокзале, были крайне удручены этой вестью и печальной вереницей потянулись с вокзала обратно в город.
Я остался на вокзале и, с любезного разрешения китайских телеграфистов, стал в их конторе писать корреспонденцию. Телеграфные чиновники с косами озабоченно работали и безостановочно стучали телеграфным ключом, но о чем и с кем они говорили, – было неизвестно.
В 2 часа полковнику Анисимову было донесено, что Лутайский канал, пересекающий железную дорогу, занят боксерами в тылу высланного вперед саперного отряда, который обстреливается китайцами.
Чтобы выручить саперов, Анисимов приказал немедленно двинуть 4-ю, 5-ю и 6-ю роты, 2 полевых орудия и 2 десантных. Есаул Ловцов, Семенов и Григорьев со своей сотней повели отряд в предместье Тяньцзина, чтобы по мосту перейти Лутайский канал. Из улиц сейчас же посыпали боксеры в красных повязках, но теперь они были уже не только с копьями и мечами, но и с ружьями.
Перестрелка сейчас же завязалась между нашими и китайцами. Наши матросы под командою мичмана Николая Браше быстро передвигали легкие пушки Барановского на своих руках и даже обогнали полевые орудия и первыми стали на позицию. Мичман Браше установил обе пушки и начал ловить боксеров гранатами.
– Посмотрите, – сказал ему подполковник Илинский, – сколько боксеров собралось в том дворе. Попробуйте их гранатою.
– Есть! – ответил Браше и сам направил орудие. Матрос дернул рукоятку, и граната грянула.
Боксеры в том дворе притихли. Илинский со взводом стрелков отправился посмотреть на результаты гранаты. Ядро пробило ворота и разорвалось среди боксеров, засевших во дворе.
– Ну уж и крошево! Там из боксеров никто не уцелел, – сказал Илинский, вернувшись.
Углубляться дальше в предместье Тяньцзина было опасно, и Илинский решил отступить с этим отрядом к железнодорожному мосту через Лутайский канал. Стрелки перешли мост и залегли вдоль насыпи железной дороги, а казаки и орудия стали по сю сторону канала.
Анисимов прибыл на вокзал и приказал приготовить поезд. Когда он был подан, на паровоз сели Анисимов, подполковник Самойлов, Садовников, служивший в Русско-Китайском банке и бывший при Анисимове за переводчика, и я. Перед Лутайским каналом мы остановились, и Анисимов приказал прислать 7-ю роту Полторацкого в подкрепление. Я соскочил с паровоза и стал бродить по насыпи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
