Читаем без скачивания Боги и твари. Волхвы. Греческий Олимп. КГБ - Петр Хомяков

– А почему нельзя делать это с нашими, с ведунами?

– Можно. Но любовные игры без любви, это как наши целебные отвары. В них должны присутствовать многие травы. Поэтому в наш любовный эликсир должна входить и страсть этих высушенных нами парней.

– А в любовный эликсир наших братьев-волхвов, страсть смертных дев?

– Да.

Родовичи Рыськи еще не знали ревности. Но все выросшее имеет свои зерна. И зерна того, что потом назовут ревностью, набухли в сердце молодой ведуньи.

– Но как после этого можно любить и телом и душой и духом кого-то одного?! Ведь не так часто приходит колдовская любовь?

– Да, ты права. Редко. Большинству смертных она вообще не приходит. Жизни их не хватает. Но почему одно должно мешать другому?

– Не знаю.

– Не знаешь, но чувствуешь. И правильно чувствуешь. Есть телесная любовь, которая оскверняет. Но это не любовь со своими, а телесная связь с чужими.

– А кто эти чужие?

– Завтра расскажу, Рысье Сердце.

И снова пылает очаг. А глаза Рыськи распахнуты от удивления и любопытства.

– Расскажи о чужих, Веда.

Длиной палкой Веда помешала угли. Задумалась.

– Когда узнаешь число и меру, Рысье Сердце, поймешь, о каких давних временах я говорю. Но ты и так можешь догадаться, не умом, а душой, как давно были времена Великого Льда.

Тогда жить было труднее, чем сейчас. Холод, долгая зима. Зверья, правда, было не меньше. А может и побольше. Ходили тогда по нашей земле огромные такие мохнатые звери с большими клыками и носом, который болтался впереди.

– Эти клыки находят иногда наши дальние родовичи с севера. А иные говорят, что зверь тот все еще ходит за Каменным поясом.

– Наверное, так оно и есть. Но тогда они ходили здесь. И надо было за их стадами следить, загнать в ловушку, и убить. Мясо заготовить. И все это коротким летом. Да еще надо было заготовить, чем очаг топить. Да так прикинуть, чтобы всего, и мяса и дров на всю долгую зиму хватило.

Вот и поняли тогдашние люди и число и меру.

Небо тогда было ясное почти весь год. И звезды помогали не заплутать в ледяной голой степи. Так что и это мы смогли понять.

Да многое чего смогли еще понять. И многие наши знания оттуда идут.

– А кто не понял?

– Вымерли, – жестко усмехнулась Веда. – А кто остался, те поняли, что знания приращать надо. Вот и умеем мы сейчас то, что умеем.

– А чего в теплые края не ушли?

– Так чего туда уходить, если мы как раз пришли оттуда. А пришли потому, что бежали от чужих.

– Чего от них бежать, если вы такие умелые да умные были?

– Не были мы такими, а стали. Стали, обживая земли у края Великого Льда. А те, чужие, поначалу посильнее были.

Нет, – поправилась Веда, – не посильнее, а злее. Людей ели.

– Как?! – ахнула Рыська.

– Да так. Убьют, зажарят на костре и съедят. Особенно мозги и печень любили. А с такими трудно тягаться. До поры… – опять жестко усмехнулась она.

Рыська в который раз удивилась этой непонятной жесткости Веды, когда она говорила об иных вещах. Ведуны ведь люди добрые. И дела их добрые.

– Вот такие это были чужие, Рыська. Как ты думаешь, осквернит тебя любовь с такими?

– Да! – уверенно сказала Рыська. – Но, ведь это давно было.

– Многое повторяется в этом мире. Все эти чернявые, кудрявые, да горбоносые с полудня, потомки тех людоедов. И любовь с ними оскверняет. Трудно быть ведуном или ведуньей, если хоть раз свяжешь себя с такими телесной связью.

– А вот у нас в роду есть такая Яра. Красивая, ведуньей стать хотела, да велика больно, летать не может. Но многое из того, чему ты меня учишь, знает. А не боится с купцами с полудня в любовь играть.

– Не станет она ведуньей, Рысье Сердце.

– Не будем о Яре. Расскажи, Веда, как дальше с чужими разошлись.

– Да не разошлись мы с ними. С ними нельзя разойтись. Их можно только извести. Вот и извели мы их. Умными стали, у края Льда столько лет прожив. А ум, если его должным образом применить, большая сила.

И как начал Лед таять, ушли большие звери. Мы к тому времени и без их мяса обходиться могли. А вот чужие нет. И полезли они к нам. Но мы их встретили нашими стрелами, да хорошими топорами каменными. У них ни таких стрел, ни таких хороших топоров не было. Потому что не было умения и ума.

И пошли наши мужчины их крушить.

Веда мечтательно улыбнулась.

– Знаешь, Рысье Сердце. Добрые мы и не воинственные. Но это может быть и плохо. Уметь надо мстить. Иначе неотмщенное зло второй раз придет.

– А вы отомстили?

– Да. И моей первой колдовской любовью был волхв-мститель. Надо быть добрым, Рысье Сердце, надо! – убежденно сказала Веда. – И нельзя ни на кого нападать и делать зло. Но отмерить злому полной мерой тоже надо уметь. Иначе будет изведено добро.

Она хлебнула из какой-то баклаги. Щеки и глаза ее горели.

«Как она красива! – подумала Рыська, – как жаль, что она устала от бессмертия. Сколько много любви может подарить такая женщина!».

– Не обижайся, Рысье Сердце, но ты не станешь сильной ведуньей. Хорошей станешь. Но не такой уж сильной. Однако, не в этом твоя доля. Ты поможешь новому мстителю. Без тебя он не появится. А он нужен. Разленились наши родовичи. А чернявые потомки людоедов с полудня уже точат зубы на наши земли.

Их надо остановить. Остановить подальше от наших мест. Иначе они нас сгубят, как степной пожар сухую траву.

Глава 6. Дни и ночи на Лысой горе

Весенняя ночь над рекой, которую потомки назовут Днепром, чудесна. Ароматы проснувшихся для новой жизни трав и деревьев, нагретых за день, поднимаются вверх.

И ты летишь в этом душистом потоке. И кажется, что не надо и большого сбора. И так помолодеешь от одних только этих запахов и дивной красоты внизу.

Блестит река в лунном свете, а по правому берегу смутной темнотой наливается какая-то гора. На ее вершине горят костры.

– Прилетели, Рыська, – говорит Сварог. – Давай к тем кострам.

Они приземлились на большой поляне на вершине горы.

– Вот она, Лысая гора у Большой реки, Рыська. Долго мы с тобой летели на закат, да на полудень. И вот, долетели.

Рыська чувствовала, что на поляне много людей. Но до поры они оставались одни. Костры горели достаточно далеко.

– Как долетели, Сварог? – подошел к ним стройный, легкий в движениях юноша.

– Купала! – ахнула Рыська.

– Рыська! Так ты теперь наша?!

– Наша, наша, – ответил за нее Сварог. – И не Рыська она теперь, а Рысье Сердце. Учится у самой Веды.

– Привет тебе, сестра! – сказал Купала, и, припав на колено, поцеловал колено Рыське.

Рыська засмущалась. Не было у родовичей такого понятия как стыд. Но все же необычно было стоять голой среди двух голых мужчин.

По этому поводу Веда перед отлетом наставляла Рыську.

– Не смущайся. Не выгляди дурочкой с Волчьей горы. И не висни на Свароге. Хоть у вас и колдовская любовь…

– Откуда ты знаешь?!

– Тоже мне, тайна великая. Для того, чтобы понять это не надо четыре тысячи лет жить.

– Что? – не поняла Рыська.

– Да так, потом поймешь. Но на Свароге не висни. А сама веди себя как на летнем празднике любви.

– Но на празднике мы по лесам друг друга ищем или друг от друга прячемся. А там, ты говоришь, много будет наших братьев и сестер. И все на одной поляне.

– Вот и представь, что вы все друг друга нашли. Но, мне кажется, не будут тебя особо никто тревожить. Тебя сразу старший возьмет подругой на этот сбор. Ты ведь еще наполовину смертная. Много в тебе жизненного сока, так нужного волхвам для бессмертия.

– А Сварог?

– И Сварог себе кого-нибудь найдет. Один не останется. И пойми, наконец, ты не смертная, которая нашла себе добытчика и боится теперь его отпустить. Хотя чего бояться, род все равно всем родовичам помогает.

Но ты не глупая смертная, ты ведунья. И свободна. Как свободен и тот, кого ты любишь колдовской любовью.

Утром, среди множества себе подобных, Рыська понемногу освоилась. Она сразу определила, что среди женщин преобладали такие как она, живые невелички или высокие, но ужасно худые.

Костяные ноги, – подумала Рыська. И не догадалась, что так будут называть потомки таких ведуний. Впрочем, «костяные ноги», и Рыська это признала про себя, тоже были весьма привлекательны.

Помимо них были еще и похожие на Яру. Рыська сразу догадалась, что это наполовину ведуньи, не умеющие летать, которые смогли добраться на Лысую гору из ближайших окрестностей. Примерно так, как ходила Яра на Волчью гору.

Мужчины тоже были двух типов. И те, кто был повыше, обязательно был очень худ. Впрочем, все присутствующие сочетали в себе явную силу и ловкость с необычным выражением лиц. Все в этом отношении чем-то напоминали Веду.

Все перемещались по поляне как бы хаотично, но в этом хаосе чувствовался скрытый смысл. И Сварог с Рыськой тоже ходил туда-сюда, представлял ее своим знакомым, что-то рассказывал. Но Рыська слушала рассеяно, а только пристально вглядывалась в окружающих ее новых братьев и сестер.