Описание - тип изложения, словесно изображающий, рисующий что-либо. В судебной речи описание присутствует при создании характеристики личности подсудимого (потерпевшего), которая представляет собою совокупность равноправных признаков. Основным языковым средством здесь являются определения, обозначающие какие-либо качества, признаки. Пример из речи адвоката Е. Мальцаса по делу об установлении отцовства:
«Имеющаяся в деле отличная характеристика истицы не дает ни малейшего основания считать ее легкомысленной, несерьезной, а тем более безнравственной девушкой».
В.Л. Россельс своих подзащитных Семеновых описал так:
«…Такова горькая судьба этих неискушенных, слишком доверчивых людей… И вот Семеновы, всю жизнь прожившие рука об руку и здесь сидящие рядом, поникшие и растерянные с тоской внимают речи прокурора».
Русские дореволюционные судебные ораторы придавали чрезвычайно большое значение психологическому анализу личности подсудимого. Это помогало не только объяснить его поведение, но и выявить мотивы и побуждения, а также обстоятельства, способствовавшие совершению преступления. Примером глубокого психологического исследования могут служить характеристики подсудимых Егора Емельянова в речи А.Ф. Кони, Веры Засулич в речи ПА Александрова, Иванова в речи С.А. Андреевского, Прасковьи Качки, актрисы Висновской и князя Грузинского в речах Ф.Н. Плевако и многих других.
В речи Н.П. Карабчевского по делу о крушении парохода «Владимир» характеристика личности подсудимого, бывшего капитана парохода «Владимир», скорее напоминает производственную характеристику, послужной список, так как одним из пунктов обвинения было несоблюдение капитаном правил и предосторожностей, предусмотренных ст. 15 и 18 Международного положения об управлении паровыми судами, и является основой для опровержения данного пункта обвинения:
«Чтобы быть уверенным, что в лице обвиняемого вы имеете дело с настоящим моряком, а не моряком только по названию, представляю вам кратко его биографию. Штурман по специальному образованию, служа в Черноморском флоте, он сделал много кампаний. Плавал за границей, доходил до Японии и Китая и избороздил Черное море вдоль и поперек. Скромный труженик, без покровителей и протекций, он обязан лично своему усердию и исполнительности переводом из штурманов лейтенантом во флот. Это всегда считалось почетным отличием. В общей сложности в военном флоте он прослужил более 25 лет. Уже капитан-лейтенантом он перешел на службу в Русское общество пароходства и торговли. И здесь не сразу он занял видное место капитана пассажирского парохода. Некоторое время он плавал помощником, наконец, его сделали капитаном. В течение восьми лет в командовании его перебывало до 16 пароходов буксирных, товарных, пассажирских, и, слава Богу, не приключалось никаких аварий. Поэтому, говоря о нем как о капитане, я вправе утверждать, что это был дельный, образованный и опытный моряк. В чем же он погрешил как моряк в данном случае и погрешил ли действительно?»
Однако такие языковые средства, как однородные члены предложения плавал за границей, доходил до Японии и Китая, избороздил Черное море, придают речи повествовательный характер и в сочетании с разговорной лексикой (избороздил, усердие, перебывало, не приключалось, вдоль и поперек) не только создают экспрессивность речи, но и позволяют глубже понять профессионализм бывшего капитана.
В судебной речи советского периода эта композиционная часть была намного меньше по объему, чем в речах русских дореволюционных юристов, и характеризовалась меньшим использованием эмоционально-риторических структур, чем другие представляющие последовательности. Использование клише публицистического, чаще официально-делового (юридического) стилей, а также ссылки на источники информации придают этой композиционной части несколько сухой, сдержанный характер.
Современному адвокату, произносящему речь перед присяжными заседателями, необходимо исследовать условия формирования данной личности, социальный облик, факты из жизни и черты характера, которые могли бы, с точки зрения защиты, иметь значение для приговора. Важно показать психическое состояние подсудимого в момент преступления, действия после его совершения, установить мотивы деяния. Без установления мотивов преступления уголовное дело, по словам В.Д. Спасовича, «точно статуя без головы». Не поняв поведения подсудимого, не установив подлинных мотивов его действий, присяжные заседатели не смогут сделать правильных выводов по делу.
Анализируя условия и причины совершения преступления, адвокат показывает, случайно или закономерно пришел подсудимый к совершению преступления. Довольно часто именно в этой структурно-композиционной части эмоциональный накал достигает кульминации, так как в ней раскрывается психическое состояние подсудимого, анализируются причины, толкнувшие его на совершение преступления. Нередко анализ причин преступления сближается со стилем художественного повествования:
«Отец / ушел из семьи / по-видимому / ушел безвозвратно // Он не интересуется сыном // Обещал встретиться сыну / в 1991 году // Мальчик лелеял эту надежду / но отец / не приехал // Может быть / как / утверждают знающие / семью Игриневых / случилось именно так / вот этот как раз / психологический надлом / и сыграл он / ту роковую роль / в которой обвиняется / мой подзащитный Игринев //».
Использование антитезы как конструктивного приема {Мальчик лелеял эту надежду // Но отец / не приехал), коротких повествовательных высказываний, варьированных уточняющих повторов (ушел из семьи / по-видимому / ушел безвозвратно) обусловлено целевой установкой адвоката подчеркнуть случайный характер участия его подзащитного в совершении преступления. В данной композиционной части могут быть использованы художественные средства.
Таким образом, функция воздействия диктует неизбежность чередования двух типов изложения, взаимодействие рационально-логических и эмоционально-риторических структур, последовательное соотношение экспрессии и стандарта. Их выбор связан с характером объекта речи. Для того чтобы вашу речь слушали, чтобы она была проникновенной и волнующей, обращайтесь к изобразительно-выразительным богатствам нашего языка[56] и используйте их в названных композиционных частях судебной речи.
Прием обрамления
Не забывайте, что заключение речи должно усилить значение сказанного. В современных судебных речах, произносимых перед присяжными заседателями, ораторы чаше всего дают моральную оценку содеянному и выражают мысль о справедливом приговоре. Следовательно, заключение в этом случае эмоционально по содержанию. И эта эмоциональность обязательно найдет выражение в языковых средствах. Таким средством, например, усиливающим эффект содержательной речи, может служить вопросительная конструкция:
«Подсудимый, лишив Никитина и Богер жизни, причинил их близким страшную боль потери, которая ни с чем не сравнима, боль, которая будет сопровождать их до конца жизни. Так что же вы, уважаемые присяжные заседатели, ответите близким людям, родственникам Никитина и Богер на вопрос: «Заслуживает ли Прокошин снисхождения за свои злодеяния?» [172. С. 323].
Эмоциональность в этом тексте создают повторы, градация. Усиливает эмоциональное воздействие вопросительная структура, которой оратор заканчивает речь. Это хороший ораторский прием, заставляющий задуматься над поставленной проблемой.
Логическому завершению темы служит обрамление - прием, состоящий в том, что в заключении повторяется (или варьируется) мысль, выраженная во вступлении. Московский адвокат А.С. Экмекчи речь по делу Цыгаровой начал с характеристики личности подзащитной:
«Товарищи судьи! 12 лет работала здесь врачом Вера Михайловна Цыгарова. Тысячи больных спасены ею. Зимой в пургу, осенью в слякоть, глухой темной ночью по первому зову она отправлялась в дальние селения, чтобы оказать помощь больным. Десятки писем в ваш адрес, оглашенные в суде, характеристики, показания свидетелей рисуют нам облик самоотверженного врача, любимого населением».
Доказав невиновность подсудимой, оратор в заключение сказал:
«Цыгарова невиновна, она оклеветана, она должна быть оправдана. И я уверен: еще долгие и долгие годы, как и прежде, в ночную тьму, в снежную стужу и осеннюю слякоть по первому зову людей замечательный советский врач Вера Михайловна Цыгарова будет спешить к ним на помощь, облегчая страдания и творя добро».
Подобные примеры можно привести из речей А.Ф. Кони. В этом случае заключение достраивает, закрывает логическую рамку судебной речи, делает то, о чем писал А.Ф. Кони: «Конец речи должен закруглить ее, то есть связать с началом». Вот почему многие речи русских дореволюционных судебных ораторов начинались и заканчивались обращением к присяжным заседателям. Советский адвокат В.Л. Россельс речь в защиту Семеновых начал с описания встречи, которая привела их на скамью подсудимых:
