количество переломов и внутренних повреждений. К сожалению, сохранение секретности до выяснения всех деталей и организаторов теракта вынуждает правительство отправить всех пострадавших именно в наш госпиталь, а не в обычные больницы. Все хирурги, что на посту уже работают, а те, кто сегодня отдыхал – срочно вызваны на работу. Я тоже буду оперировать. И тебе тоже придется помочь – один рентгеновский аппарат сломался прямо час назад, а еще одного не хватит на все операции – их проводить нужно немедленно. Аппаратов УЗИ тоже недостаточно. Пошли.
Он широким шагом преодолел полкомнаты и подвел меня к операционному столу с, уже спящим, пациентом. Видя до этого только затылок человека, я подошла без особого страха. Конечно, я переживала, смогу ли помочь, но так как Андрей даже подумать над его словами особо не дал, то мне некогда было бояться.
Я послушно подошла к столу и тут же отшатнулась обратно, сбив при этом медсестру шагающую следом за мной. На пол полетели подготовленные инструменты, оглашая пространство громким звоном. На столе лежал не человек, а кровавое месиво. Я не видела ни одного живого места, вся кожа была искорежена, как будто его подрал гоблин. Из всех ран сочилась кровь, и они были грязные, рваные. Мне моментально стало плохо. Захотелось оставить на полу содержимое желудка прямо сейчас.
Одного взгляда Андрею хватило, чтобы понять в чем дело. Он впился в меня взглядом и медленно произнес:
- Не смей. Вдохни! Вдохни, я сказал! – Почти выкрикнул мне в лицо. Я через силу втянула в себя воздух, трясясь вся как лист на ветру. – Теперь медленно выдохни. Так.. вы – Он обратился к двум медсестрам, что собирали инструмент и подготавливали новый. – Оставьте нас на одну минуту. Не больше. И жду новый инструмент.
Как только медсестры вышли он повернулся ко мне, навис над моим лицом и хрипло заговорил:
- Тебе плохо, понимаю. Первый раз видишь? Наверно да. Но ты хочешь стать хирургом. Сейчас ему – Он показал на лежащего человека. – Нужна помощь. Если ее не оказать в течение часа - он умрет. Умрет, понимаешь? У него есть семья, вон, видишь обручальное кольцо на руке? Возможно дети. Если ты сейчас не возьмешь себя в руки и не проглотишь то, что собиралась вывалить из своего желудка, то он больше не увидит семью. Рентген я взять не могу – им пользуется сразу три хирурга, его возят туда-сюда без конца, чтобы хоть у некоторых пациентов был шанс спастись. Мы пытаемся насколько это вообще возможно в такой ситуации. На всех пострадавших не хватает операционных, не хватает врачей - я вообще без ассистента работаю сейчас. Да, сегодня - твой первый день. Но для кого-то возможно последний. Так что, взяла себя в руки, затем просто посмотрела и сказала мне, где у него осколки, пули и какие есть повреждения внутри организма, снаружи я и так вижу. Хотя бы примерными словами. Я не прошу тебя самой проводить операцию, прекрати трястись. А как объясним твои способности медсестрам, потом подумаем. Сейчас - спасаем человека. Поняла?
Я затравленно кивнула и на негнущихся ногах опять пошла к столу. Шаг, другой. Поднимать глаза было не просто страшно – невыносимо. Но слова врача меня привели в чувство. Я не могу подвести его, не могу подвести этого человека. И его семью, тоже не могу…
Медсестры уже зашли и встали - каждая на своем месте - ожидая команд и готовые сделать все, что от них требуется.
Я сосредоточилась и активировала магическое зрение. Боже, не только снаружи, но и внутри все усеяно ранами, осколками железа, стекла, грязи. В кровь начинает вливаться какая-то серая гадость. Как только я увидела это, внутри меня что-то взметнулось, расправило крылья, и я резко перестала трястись, желая только одного – помочь. Помочь, во что бы то ни стало.
- Сначала около сердца, потом голова, потом все остальное, если увидишь что-то срочное – говори. – Скомандовали мне.
Кивнула. Вздохнула и начала.
- Вот тут, большая цилиндрическая железяка, разорвалась внутри, почти добралась до сердца.
- Пуля. Задела артерию? Есть кровотечение около нее?
- Нет, стоит рядом.
- Хорошо.
И мы взялись за дело. Я показывала места, где были повреждения, Андрей Владимирович резал, убирал лишнее, вытаскивал пули, железяки осколки, сшивал обратно. Не только ткани, но и кровеносные сосуды. Медсестры помогали, как могли, но чувствовалась нехватка помощника. Несколько раз мне приходилось ассистировать – держать расширители, зажимы, отрезать нитки. У мужчины, кроме открытых ран, были еще и переломы. Приходилось и там работать. Было страшно. Очень. Никогда такого не видела. Но я скрепила зубы и просто говорила. Говорила. Говорила. И помогала.
- Всё. – Провозгласил Андрей, снимая перчатки. – Остальное потом - не срочно. Алиса, пока увозят пациента, готовят операционную, ты моешь руки, пьешь чай, умываешь лицо, идешь в туалет, и возвращаемся. Людей много.
Я распрямила отекшую спину, немного потянулась и посмотрела на время. Ого! Прошло уже четыре часа! Невероятно! Ноги тряслись мелкой дрожью, руки тоже, но я запретила себе расслабляться. Рано!
Через десять минут я вернулась в операционную. И уже не с таким удушающим страхом подошла к столу. Опять мужчина с рваными ранами. Но здесь больше от холодного оружия. Подобные раны, пусть и не такие глубокие, я видела в своем мире. После магических поединков на мечах у воинов бывали ранения. Их промывали, обрабатывали заговоренными травами. Зельевары готовили отвары, повышающие регенерацию, и раны потихоньку затягивались, хоть и оставались уродливые шрамы. В этом мире, насколько я поняла, научились без помощи магии зашивать так, что шрамы либо вообще не оставались, либо были еле заметны.
Андрей пришел и принялся за дело. Так как мне работы было не так много, я больше помогала ему – ассистировала.
Когда осталось только несколько небольших ран, у Андрея зазвонил мобильный. Он посмотрел на экран и, нахмурившись, взял телефон из рук медсестры, на ходу снимая вторую перчатку.
- Это не так срочно. Сейчас отвечу и вернусь.
Он вышел в коридор, медсестры, переговаривая между собой, отошли к дальнему стеллажу с
