Читаем без скачивания Полигон призрак - Cергей Макаров

Коготь хлопнул его по плечу:

— Надейся, Рамиль, до последнего. Быть может, ты еще отыщешь свою матушку. На войне ведь по-всякому бывает, не мне тебе объяснять.

На несколько минут они замолчали, а потом, чтобы хоть как-то разрядить затянувшееся молчание, майор спросил:

— В твоем личном деле написано, что ты в совершенстве владеешь иностранными языками…

— Да, — кивнул Абазов, — в том числе немецким, французским и английским.

— И где же ты столько языков умудрился выучить?

— Это все мой дед. Раньше, при царе, они надолго выезжали на гастроли за границу. Вот он и знал языки. И с самого детства начал обучать меня. А я, как говорится, все схватывал на лету. В общем, способным оказался к этому делу.

— Понятно. Ну а навыки свои с ножичком на фронте приходилось применять? — поинтересовался Коготь.

— И не один раз, — взглянув на майора, ответил Абазов.

Он прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания.

— Хоть я и спец по минированию, — сказал младший лейтенант, — но очень люблю ходить в разведку. Чувствую, как зверь, где нужно идти, чтобы не нарваться на врага. В общем, это было где-то в районе Белгорода. Туда приехал важный немецкий генерал, охрана с ним и все такое. Выкрасть его, конечно, не было ни малейшего шанса, а вот прибить фрица… Короче, напросился я у своего командира дерзнуть и провернуть это дело в одиночку, мол, ничего не теряем, если меня убьют, то убьют одного, а если повезет… Штаб этого генерала разместился на окраине какого-то районного городка, название его я уже и не припомню. Дело было осенью, стояла промозглая погода, в которую, как говорят, хороший хозяин не выгонит и собаку из дома. Минуя посты, вечерком, как стемнело, я выследил, где находится штаб фрицев и, так сказать, главная шишка. Заскочил я на крышу дома и, как говорится, слился с темнотой. Полежал пару часиков, послушал. Немцы выпили, привезли каких-то девок. Словом, вечерок у них намечался не скучный, чего не скажешь обо мне. Я-то лежу на крыше, дрожу от холода, да еще нудный дождь не умолкает. В общем, не Черноморское побережье Кавказа. И пришла мне в голову вполне здравая мысль о том, что хватит «загорать», пора что-то предпринимать. Но что? Чтобы быть налегке, у меня при себе были только нож и пистолет. В общем, замерз я до чертиков, а что делать, не могу представить. Конечно, можно было уйти, но очень уж хотелось знатного фрица завалить. Совесть не позволяла уйти, хотя мне бы никто и ничего не сказал. Тем временем фрицы разогрелись шнапсом, и к тому же у них там печка вовсю работала. Видно, жарко им стало в разгар веселья. Слышу, кто-то открыл форточку в ближайшем ко мне окне. Я подполз, глянул вниз и приятно удивился. Вполоборота ко мне сидел немецкий генерал в окружении двух офицеров и потягивал что-то из рюмки, выпуская кольца дыма в потолок. Я подумал: «Сейчас или никогда». Только собрался с мыслями, как двое часовых с автоматами прошествовали мимо окна и скрылись за углом. «А ведь скоро, гады, возвратятся, да и форточку могут закрыть. Была не была, — решил я, — погибать, так с музыкой». Я достал нож и, зацепившись ногами за выступ крыши, повис чуть сбоку от открытой форточки, словно летучая мышь. Я прицелился и метнул нож, не ожидая зрительских оваций. Нож вошел в шею генерала сбоку. Он выронил рюмку, которую собирался опрокинуть в свою фашистскую глотку, схватился руками за ближайшего к нему офицера и рухнул на бок. В ту же секунду я исчез, поскольку по стеклу стали палить все, кто был в доме. Но это уже было не важно. Я сообразил, что сейчас настает прекрасный момент, чтобы наконец-то согреться. Глянув вниз, я выхватил из-за пазухи пистолет, крутнул сальто назад и оказался лицом к лицу с двумя фрицами с автоматами. Часовые бежали на крики, доносившиеся из дома, и никак не ожидали того, что им на голову может кто-то свалиться. Они опешили, чем я, естественно, воспользовался, расстреляв обоих. Схватив автомат одного из убитых мной немцев, я бросился к видневшемуся впереди лесу, по пути пристрелив еще несколько врагов. Короче, драпал я оттуда просто на загляденье, как в лучшие годы. В мою сторону начали палить, но так даже веселее было бежать. Проскочил я поле, как испуганный заяц, который «украл» на нем морковку. А для меня такой морковкой было уничтожение немецкого генерала. Добравшись до леса живым и здоровым, я присел под деревом, чтобы перевести дыхание. Мне было так радостно, что если бы не такое понятие, как элементарное чувство безопасности, я бы точно запел. Это же надо, фриц прилетел из Германии, полный сил и наступательного задора, а тут раз — и Рамиль Абазов отправил фрица по назначению — на тот свет.

— Оказывается, юморной ты парень, Абазов, — улыбнулся майор. — Не зря тебя дед учил премудростям метания ножей.

— Были и другие случаи, но этот, так сказать, самый сочный, запоминающийся.

— Еще бы, так лихо ликвидировать генерала…

— Кстати, мои командиры, когда я вернулся и доложил им, не поверили мне. Но назавтра разведгруппа нашего полка побывала в том городке и видела, благодаря оптике, как «тушку» генерала выносили из дома и клали в машину. Так все сомнения отпали, и меня наградили боевым орденом. Вот такая история.

— Беру с тебя слово, Абазов, что на досуге ты непременно поучишь меня своему искусству. Глядишь, и я какого-нибудь немецкого генерала прихлопну.

Мужчины рассмеялись.

— Не вопрос, товарищ майор, подходите, при случае научу. Только это не простая наука, очень много сложностей в ней и времени занимает немало.

— Так ведь чем сложнее, тем и интереснее, Абазов, — Коготь поднялся. — Ты можешь еще потренироваться, а у меня есть кое-какие дела.

Глава 14

Вечером, без двадцати восемь по московскому времени, майор Коготь вошел в кабинет начальника полигона.

— Добрый вечер, майор. Решил прийти заранее? — сказал Веригин.

— Вам тоже добрый вечер, Семен Петрович. Да, пришел заранее, чтобы с мыслями собраться.

— Садись, — кивнул на стул полковник.

Коготь сел и по привычке скрестил ноги.

— Мишин из деревни Павловское насчет телеграммы часом не звонил? — поинтересовался майор.

— Я его проинструктировал, но пока все тихо. Значит, телеграмма не пришла. Леонид Валерьевич сразу бы позвонил. Он человек педантичный и исполнительный, — ответил Веригин.

— Это хорошо, — задумчиво протянул Коготь. — Как только Мишин позвонит, сразу сообщите мне, Семен Петрович.

— Я понял, майор, — кивнул полковник.

— Приготовьте, пожалуйста, Семен Петрович, несколько чистых листов бумаги, перьевую ручку и чернила. Пусть все это будет на столе возле телефонного аппарата.

Полковник улыбнулся:

— Я приготовил все это заранее, предвидя твою просьбу, Владимир Николаевич.

— Спасибо за предусмотрительность, — поблагодарил Коготь.

Вскоре раздался телефонный звонок.

— Вы тут беседуйте, а я подойду через полчасика, — Веригин стремительно поднялся и вышел из кабинета.

Коготь поспешно перекочевал на его место за столом, поднял трубку и, макнув в чернильницу перьевую ручку, приготовился записывать.

— Здорово, майор, — в своей манере недовольно буркнул Костомаров.

— Добрый вечер, Иван Антонович, рад вас слышать.

— Взаимно. Наши специалисты отлично поработали и немало выяснили. Короче, записывай.

— Я готов, Иван Антонович, — пододвинув локтем левой руки ближе к себе лист бумаги, сказал Коготь.

— Итак, Эйнару Рейнаксу тридцать лет от роду. Родился в Риге, на улице Набережной, 26. Мальчик с детства увлекался музыкой, игрой на скрипке и стрельбой из пистолета и винтовки. Посещал различные военизированные клубы.

— Любопытная сфера интересов, — заметил Коготь.

— Вот и я о том же. У Рейнакса в Риге проживают мать, отец и двадцатилетняя сестра. Отец — пианист, до войны играл в ресторанах. Мать — воспитательница в детском саду. А вот с сестрой проблема.

— В каком смысле проблема? — переспросил майор.

— Несмотря на разницу в возрасте, Рейнакс был очень с нею близок. Ирма, его сестра, очень красивая, умная девушка, но безответная любовь к одному рижскому инженеру-строителю сломала ее. Она была беременна, он обещал жениться, а потом бросил ее. Она очень страдала, и у нее случился выкидыш. Душевно девушка была надломлена. Короче, Ирма в конце скатилась на дно и стала проституткой. Учитывая ее природную красоту, недостатка в клиентах у нее не было, да и сейчас нет. Вот все, что нам удалось узнать за это короткое время. Что касается остального, то Рейнакс рассказал тебе правду. Мечтая прославиться и помочь семье деньгами, Эйнар Рейнакс в 38-м году поехал на престижный немецкий музыкальный конкурс имени Вагнера. Он превосходно выступил на нем, занял второе место. Однако ребята из Абвера сочли, что ему не следует заниматься музыкой. Природный ум, сообразительность, хладнокровие, желание любой ценой прославиться — все это делало Рейнакса привлекательным кандидатом на поступление в одну из школ Абвера. Обучив в Германии в шпионской элитной школе, его внедрили к нам. Скажу, Коготь, что тебе нужно держать ухо востро с этим Рейнаксом. Будь начеку, чтобы он не смог тебя перехитрить, — предупредил Костомаров.