выслушав мои мысли, — и мы ещё даже не достроили здание, в котором будем учить те самые квалифицированные кадры, о которых ты говоришь. Нужно время. Просто смирись с этим. Всех не спасти. Ты и так многое делаешь.
Так мы и ехали с Гереком и Корфом обсуждая, что нужно переделать или создать с нуля. Правда Корф по большей части говорил о том, как он собирается усовершенствовать маленькие бомбы. Это навело меня на мысль передать ему пистолет, обнаруженный в подземной лаборатории.
— И что это? — спросил он.
— В этом и предстоит тебе разобраться. Судя по описанию ученного, этот пистолет мог пробить стихийный щит мага в ранге мастера.
— С трудом верится, — крутя необычный предмет в руках, ответил Владимир.
Наблюдая за ним, мне в голову пришла потрясающая идея.
— А что если сделать пули с оболочкой из метеоритного железа! Или даже не так, создадим капсюль из метеоритного железа, в котором будет находиться фосфор и порох с кровью. И тогда у нас получится дальнобойное и убойное оружие против магов.
Корф, слушавший каждое слово, что я говорил, начал расплываться в блаженной улыбке на лице. Мы начали с жаром обсуждать нашу идею, записывая, что нам может пригодиться для её воплощения.
Спустя полторы недели я предложил Эмери скакать быстрее домой. Плестись в колоне было ужасно скучно, и я считал, что теряю время. Ведь при такой скорости, мы будем дома только через четыре недели.
Моим главным доводом было то, что у меня строится город, и плюс ко всему через два месяца я должен быть в столице, чтобы сдавать экзамен для поступления в академию.
Серека уговаривали мы совсем недолго. Мне показалось, что он и сам хотел бы быстрее вернуться домой, но оставить воинов без командования не мог.
На следующий день я, Эмери и Зес отделились от колонны воинов и на большой скорости помчались в сторону дома. И уже за один день, используя мои силы исцеления, которые я вовсю применял на лошадях, мы преодолели расстояние в пять раз больше, чем колонна преодолевала за один.
— Таким темпами, мы будем дома через неделю, — обрадованно сказал я.
— Было бы здорово, — сказала Эмери. Переведя взгляд на Зеса, она спросила: — Что тебя настораживает?
— Я чувствую, что за нами следят, но взгляд не несет в себе угрозы, — ответил он.
Я почти сразу активировал магическое зрение, осветив округу голубым светом.
— Рысь⁈ — удивлено произнёс я, не веря в то, что вижу.
И, наверное поняв, что его заметили, из кустов вышел наш старый знакомый.
Он также сел напротив нас, и поймав мой взгляд, транслировал мне картинки.
— Что он хочет? — спросила у меня Эмери, поняв, что сейчас произошло.
Но прежде чем ей ответить, я кивнул животному. И он, скрывшись в кустах появился со своим маленьким детенышем.
— Он хочет, чтобы я забрал его с собой, — ответил я матери. — Этот котенок родился глухим, а это почти что приговор для него. Он не выживет в лесу!
— А зачем он тебе? — спросила Эмери.
— Не знаю. Но он мне нравится.
После чего я взял в ладони небольшой комочек шерсти и положил его к себе на ноги. Когда наши взгляды встретились, мне пришёл образ, что он сосёт грудь своей матери.
— Кажется он голодный, — произнёс я. — И чем нам его кормить? — спросил я, смотря в глаза его отцу. Тот снова скрылся за кустом, после чего появился с тушкой зайца. Он положил его перед нами и быстро убежал.
Котенок, сидевший у меня на коленях, бросился в сторону убегающего отца, но был пойман мной и возвращен обратно.
Зес молча встал и подняв зайца пошёл его разделывать. Тем временем мы вместе с Эмери старались успокоить котенка, который жалобно пищал. Думаю, без слов понятно, что он плакал из-за того, что его бросили родные.
Но я точно знал, что его отец поступил так, потому что очень его любит. Другого объяснения произошедшему у меня не было. Надеюсь, когда-нибудь это сможет понять и этот котенок.
Глава 11
Когда до Орска оставалось не больше пары километров вдали показалась группа всадников. Зес уже положил руку на клинок, но быстро её вернул на поводья. И только я хотел спросить кого он узнал, услышал.
— Эмери, Ярар! — радостно голосом прокричал Григорий, которого я сразу же узнал. — Наконец-то Вы вернулись!
Мы слезли с лошадей после чего были обняты дядей.
— Как ты узнал, что мы скоро будем здесь? — спросила Эмери.
— Аааа, — махнул рукой Григорий, — Ля Фисто чудит! Он на границах наших земель организовал голубиную почту. И если появляются какие-то подозрительные люди, то из первого же попавшегося села отправляются голуби к нему и в замок Тьер.
— Хорошая идея, — внимательно выслушав ответил я. — Дядя, почему тебе она не понравилась?
— Да, неее. Всё нравится. Просто непривычно, — улыбаясь ответил Григорий. — Ладно, давайте продолжим путь домой. Вас очень ждут в замке. Они даже хотели выехать вместе со мной навстречу. Но, слава Стихии, баронесса Балакина смогла уговорить детей остаться дома аргументируя это необходимостью приготовления ужина и спален для отдыха. Так что готовьтесь, сегодня будет праздничный ужин.
— Дядя, мы очень устали в дороге. Нам бы помыться и поспать, — сказал я.
Он посмотрел в мою сторону, и я заметил, что он жует губу, как бы раздумывая говорить мне что-то или нет.
— Ярар, я не обучен вести высокие политесы, поэтому скажу прямо. После смерти Талия дети замкнулись в себе. Я, Ронак и даже Светлана Меньшикова старались их хоть как-то развеселить, но это помогало ненадолго. И если сегодня ужин отменится, это очень сильно их расстроит.
Эмери произнесла.
— Значит мы все сегодня будем праздновать наше возвращение. Хорошо? — посмотрел она на меня и на Зеса. Мы оба кивнули. После чего она спросила: — Что нового произошло в наше отсутствие?
— Эмери, — начал отвечать он, — я обо всём докладывал вам голубиной почтой. И больше мне добавить нечего. Разве, что Ронак ежедневно тренировал Тимофея владению клинком. Недавно я решил тряхнуть стариной и скрестил с ним клинок, — перевел он взгляд на Зеса, — твой сын очень хорошо им владеет. Я смог его одолеть только за счёт хитрости. — Зес, услышав слова Григория, посмурнел, что не укрылось ни от кого. — Барон, я Вас чем-то обидел? — спросил Григорий.
Прекрасно зная, что на уме у Зеса, я рассмеялся.
— Дядя, Вы только что очень сильно подставили Ронака. Теперь он не покинет тренировочное поле, по крайней мере на своих двоих.
Григорий не ожидавший такой реакции и поняв в чем дело, воскликнул.
— Но он же
