Колдун же задолбавшись меня ждать, насильно взял меня под руку и осушил рюмку, я поспешил последовать его примеру. Что бы это не было, но трезвый я тут явно ничего не пойму и ни в чём не разберусь. Да что я, тут на сухую и чёрт ногу сломит, а я даже не чёрт. Хотя…что — то мне подсказывает, что это временное явление. Сейчас пообщаюсь с этим колдуном поближе, и кто его знает кем потом себя называть буду, если даже дядя в курсе всего этого сумасшествия.
Выпитая мной рюмка была как нельзя кстати, нет, конечно же я не захмелел сразу же, но воспринимать рассказ своего будущего, новоиспечённого, психического нездорового родственника стал проще. Плюс ко всему моё напряженное тело наконец — то расслабилось. Быстро налив и осушив по ещё одной рюмке, вдогонку к первой, чтобы ускорить и закрепить эффект я, облокотившись на спинку стула принялся грызть куриную жаренную ножку и слушать истории этого чудака, которые к слову уже не казались мне такими безумными, а скорее занятными.
За второй последовала третья стопка, так как две пьют только за покойника, но уж после третьей нас с Людвигом было не остановить. Тот опасный, просто бьющий по шарам головного мозга «коктейль Молотова», который я к слову сам и намешал унёс нас с колдуном просто в открытый космос, но нас это нисколько не останавливало. Подумаешь сознание в невесомости, а мозг в прострации. Главное последние остатки мозга не потерять и не нассать в штаны, всё остальное можно пережить. Через пол часа нашего стремительного алко — марафона, который с каждой секундой всё быстрее и быстрее набирал обороты, я сбился какую по счёту мы уже рюмку пьём и за что. Реальность напрочь потеряла свои очертания. Я уже не был уверен в том, что у колдуна «белка», напротив его истории из жизни казались мне самыми что ни на есть реальными.
К утру я был уверен на сто процентов в двух вещах. Первое, что лучшего мужа, чем Людвиг для моей сестрицы не сыскать. Второе — завтра утром я спущу остатки клеток своего головного мозга в унитаз.
***
Помните раньше была реклама по телеку, где рекламным слоганом было: «Утро добрым не бывает? Хороший кофе помогает!»? Так вот моё утро мягко говоря было именно таким, не добрым. Ну, а если называть вещи своими именами, то говняным! И дело даже не в том, что мы с колдуном ночью так напились, что под утро чуть ли не хрюкали, не в том, что этот Ромео припахал меня помочь ему с починкой входной двери, которую кстати он сам суда по его рассказам и выбил. У него конечно на это были свои веские причины, которые к слову его полностью оправдывали. Моя сестрица своими выходками кого хочешь до белого каления доведёт! И даже не в том, что сушняк и головная боль пришли раньше восхода солнца. Причиной моего мерзкого утра был осуждающий взгляд дяди, сопровождающийся воспитательным тоном.
Я конечно же понимаю, что я в последнее время был не самым лучшим племянником, часто косячил, да и вообще подвёл дядю, когда без предупреждения просто сбежал вместо того, чтобы пройти стажировку в фирме знакомого дяди на место, которое я совсем не заслуживал и получил только благодаря своему влиятельному родственнику из органов.
В своё оправдание могу сказать, что я сделал это не со зла и не из вредности. Просто на тот момент я не видел другого выхода из сложившейся ситуации. Мне совсем не улыбалась перспектива просиживать штаны в душном, пыльном офисе с утра до вечера, а в перерыве на обед бегать в кафешку, напротив где, уплетая подобие домашней пищи слушать истории коллег в ответ делясь подробностями того, как я сам провожу вечера дома, с банкой пива на диване перед телевизором. Я хотел другой жизни, я хотел быть свободным — заниматься музыкой, ездить на гастроли, иметь пусть не большую, но свою публику. Дядя этого не понимал совсем. Он считал всё это не серьёзной дуростью и напрасно потраченным временем. Пытаться его переубедить смысла не было, проще скалу с места сдвинуть. Ну вот я просто и сбежал. А что собственно говоря мне ещё оставалось?! Я знал, что если не попробую сейчас реализовать свою мечту, то всю оставшуюся жизнь буду об этом жалеть и никогда себя не прощу за то, что, хотя бы не попробовал. Но в глазах дяди это не было смягчающим обстоятельством. Он конечно же хотел для нас с Майей самого лучшего и свято верил, что всё для этого делает, но вся проблема в том, другой человек, даже самый близкий не всегда знает, да и не может этого знать, как будет лучше для тебя. И ладно бы проблема была только в этом, но тут же всё намного хуже. Дядя не только не понимал, он не хотел этого понимать!! Свято веря в свою правоту, он пёр как таран, но я его в этом не виню. На него просто давило чувство ответственности за нас с Майей. Когда мы были маленькими ему, одинокому сержантику полиции вечно приходилось доказывать всем и каждому, что он справляется со своей ролью опекуна. Вот и сейчас, когда что — то выходило из-под его контроля он словно боялся, что нас с сестрой у него заберут совершенно не замечая, что мы уже выросли и можем сами отвечать за свою жизнь и за свои поступки. Для него мы так и остались неразумными детьми, которых нужно всячески опекать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вот и сейчас зайдя на кухню и обнаружив меня, да ещё и в состоянии не стояния дядя приготовился задать мне очередную взбучку. Хорошо колдун оказался нормальным пацаном, выручил. Заметив надвигающуюся бурю, которая с минуты на минуту должна была вылиться в семейную ссору, Людвиг бросив дяде пару тройку «замыливающих» глаза фраз схватил меня за руку и молча потащил на выход. Я не сопротивлялся и молча шёл следом, кажется после сегодняшней нашей ночной попойки мы понимаем друг друга без слов.
Глава двадцать пятая
ЛЮДВИГ
Жила — была девочка — огонь.
Вечно её хотели переделать или перевоспитать.
Но однажды её украл дракон.
И ему всё в ней нравилось:
и как она зажигает, и как она горит, и как дымит.
***
Не тот настоящий мужчина, который
сражается с драконом за тебя,
а тот, кто останется с тобой,
когда дракон именно ты.
Афоризмы
***
После ночи пьянства с Марком, которая сопровождалась нашими обоюдными жалобами на жизнь, Майю и горлопанством песен под гитару, как только дядя Жора не проснулся и не надавал нам подзатыльников не пойму, всё чего мне хотелось, это лечь в мягкую кроватку, блаженно потянувшись всем телом, развалиться на ней звёздочкой и прикрыв уставшие веки спокойно заснуть под какую — нибудь мелодичную, желательно старую песню. Чтобы не было этого резкого перехода во время исполнения с низкого диапазона на высокий, которым так грешат и любят пользоваться молодые современные исполнители, чтобы передать всю глубину страданий, о которых они поют. Нужно что — то такое, что не потревожило бы и не вывело из состояния легкого дрёма, а наоборот обволакивая мой мозг невидимой дымкой погружало бы меня в состояние абсолютного покоя. Покоя, что теперь после встречи с Майе мне только снился и которого мне порой так не хватало. Ну, например, Patrick Swayze — She is like the wind, этот легкий медлячёк очень даже подошел бы.
Но как я уже говорил выше, после моей встречи с этой бешеной пчёлкой и её ядовитым жалом, жалом, которым она так точно ужалила меня в самое сердце — покой покинул мою жизнь раз и навсегда, а на смену ему пришёл полнейший хаос. Хаос, который распространялся, как невидимая глазу химическая радиация, заражая не только нас двоих, но и всё и вся, что нас окружало. Мы были отравлены этой радиацией, пропитаны ей полностью, она коснулась и просочилась не только глубоко под кожу, она коснулась души и оставила на ней свой отпечаток выжженным клеймом, установив глубоко под толстой коркой равнодушия и боли свои порядки. Мы оба уже не могли отделить себя от этой тьмы, она поглотила и приняла нас, как своих родных блудных детей, и мы сами стали тьмой. Ведь именно мы и есть хаос.
Вот только в отличие от меня в душе Майи горел огонь, его пламя было таким ярким и сильным, что даже просочившаяся в неё тьма не могла его загасить или скрыть. Этот огонь был для неё словно маяк для корабля в море, он всегда непременно выводил её из любой бушующей бури или шторма на свет.
