В эту субботу Гриня вместо посещений загнал тех из игроков, кто был способен к магии, на полигон, где они трудились в поте лица, когда произошло нападение. Надо отдать Гринькову должное, он не растерялся, и выставил дополнительную защиту, когда на полигон ворвались террористы, об которую они проеб… хм, продолбились до ночи, но так и не смогли взломать. Что характерно, не уходили и зверели все больше и больше, потому что никак не могли выковырять из-под щита спрятавшихся там парней. Не уходили же потому, что кто-то явно из этой пятерки являлся их целью, если не все. Мне в общем-то повезло, дверь в подвал нагоняет священный ужас и трепет на неподготовленные умы, поэтому те, кто были посланы по мою душу, не стали устраивать подобного, тем более, было совершенно не понятно, есть кто в подвале или нет. И мысли бандитов были просты, как три копейки: а что, если его там нет, зато есть огромная и зубастая крякозябра, которая не прочь полакомиться незадачливыми киллерами. Ну а здесь все цели были обозначены, и их было видно! Поэтому-то они никуда не уходили, разве только поссать. И я не знаю, заметили они или в шары долбились, но Гриня уже выдохся. У него практически не осталось сил, чтобы удерживать щит, а взрыв, который щит удержал, подкосил совсем невеликие силы Гринькова. Совсем скоро защита рухнет к великой радости этих тварей и большому огорчению членов команды во главе с капитаном.
— Ну все, недолго осталось. Этот хрен уже на последнем вдохе, — грубый голос, нарушивший тишину ясно дал понять, что они заметили состояние капитана. — Но силен, козел. Столько времени держался.
— Не столько силен, сколько тренирован, — вторил ему второй. — Я слышал, что их учат как-то распределять доступную им энергию, чтобы не выдохнуться после первой же абракадабры. Сильными были члены императорской семьи, которые могли подбирать энергию извне, из сродственных стихий.
— Ты откуда это знаешь? — в первом голосе прозвучала издевка.
— Я, в отличие от вас, уроды, в школе учился, — огрызнулся обладатель второго голоса. — В обычной средней, не элитной. Ну а вас-то читать хоть научили?
— Пасть захлопни, — посоветовал на этот раз третий.
Я очень осторожно высунулся из-за тумбы. Глаза начали привыкать к полумраку, потому что абсолютной темноты здесь все же не было. Многочисленные слои различной защиты слабо мерцали в темноте, создавая минимальное освещение. Я сумел разглядеть, что они стоят вплотную к защитному полю магического сектора и с гнусными усмешками разглядывают находящихся там парней, которых я не видел, но их настроение мог представить себе. Самое плохое на мой взгляд заключалось в сложившейся ситуации то, что террористы успокоились, видя, что их усилия не прошли даром и очень скоро они смогут расстрелять такую сложную добычу. И, кто бы что не думал, они могут это сделать, потому что для применения любого заклятья нужно время. И пускай оно все-таки достигнет цели, и по итогу твой соперник сдохнет, возможно даже в муках, тебе будет на это уже плевать, потому что пуля летит быстрее, и ты в этот момент уже будешь отчитываться перед апостолом Петром, или кто тут души распределяет, ну или очнешься в теле любимого кота и проживешь свою кошачью жизнь в полном довольствии. Но даже, если у них пара боевых уже приготовлено и осталось лишь спустить, они, мать их сидят в этом сраном магическом секторе, где своя штатная защита еще действует, которая может не позволить парням воспользоваться тем, что им было дано с рождения. Исключение составляют разве что те ненормальные магические всплески, которым был подвержен, похоже, только я. Вот сейчас я бы не отказался от приступа, тогда вполне можно было утопить их всех разом. Но, я как не контролировал эти приходы, так и не контролирую, и ограничитель Викентия вообще никак не помог мне. Толку-то от него…
Раздался треск и универсальный щит, удерживаемый Гриньковым, исчез с легкой дымкой. Тут я увидел, что штатную защиту террористы уже изрядно продырявили, да и не была она рассчитана на пули и взрывчатку. Вот, находись парни в тире, они могли бы еще посопротивляться, там запас прочности больше, да и запрета на магические действа не предусмотрены. А если террористам еще и дельты на руки наставили, то тогда понятно, что единственное, что их еще удерживало, это щит Грини, через который они не могли элементарно пройти. Черт! Если они сейчас туда войдут, то тогда есть вероятность, что мои пули не смогут их достать! Ограничитель, точно. Развернувшись к тумбе лицом, я уперся в тяжелую крышку ногами и что есть силы толкнул ее, открывая доступ к сложнейшему устройству. Вскочил на ноги, одновременно срывая с шеи ограничитель, пустил в него небольшие крохи дара, и просто сунул руку с готовым взорваться из-за несовместимых настроек кулон в переплетение тончайших нитей, исходящих от каждого предмета, установленного в ящике тумбы. Террористы, приготовившиеся уже зайти к попятившимся парням, оглянулись на поднятый мною шум и тут защитное поле несколько раз мигнуло и погасло, а из тумбы посыпались искры и раздалось недовольное жужжание.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Выстрелы и сгустки неоформленной силы полетели в разные стороны одновременно. Я успел выстрелить несколько раз, но потом вынужден был спрятаться, чтобы не попасть под выстрелы и дружественные заклятья, которые быстро сориентировавшиеся спортсмены принялись кастовать с очень большой скоростью. Молодцы, что уж тут сказать. Все-таки левибол помогает не только очки набирать, но и другим вещам учит.
Тишина наступила как-то сразу. Еще вокруг все громыхало, на стенах появлялись потеки какой-то гадости, которая чуть заметно фосфоресцировала и была ядовита даже на вид, а пол то покрывался льдом, то от него шел пар, как в хорошо протопленной бани. Да вдобавок пули, которые не просто летели в мою сторону, но еще и постоянно рикошетили от лишенных защиты предметов, которыми был заполнен полигон под завязку. И вдруг наступила тишина. Я не спешил вылезать из своего укрытия.
— Эй, кто ты там? Я тебя не рассмотрел, — раздался усталый голос Грини. — Выходи, эти все… И, да, спасибо тебе огроменное. Если бы ты общую защиту не снял, мы бы не смогли ничего предпринять, и нас просто всех бы перестреляли, ну а так…
Сидеть за тумбой, из которой все еще сыпались искры, было по меньшей мере глупо, и я вышел, одновременно призывая дар, который сконцентрировался на моих руках, не формируясь ни во что законченное, и передергивая затвор автомата.
— Гриня, это же Савельев, — вперед вышел один из парней, в котором я сразу же узнал ведущего игрока нашей сборной. — Сава, что вообще происходит? — его голос звучал устало, а еще в нем слышались нотки паники.
— Да кто бы знал, — я поставил автомат на предохранитель и закинул его за спину. Отпуская призванный дар. — Единственное, что мне известно — Викентий убит, школа захвачена, сколько захватчиков не знаю, могу только предположить. Ах, да, у них есть какой-то список, согласно которого они должны зачистить часть учеников.
— Про список мы в курсе, — к игроку прихрамывая подошел Гриньков. — Один из этих нам любезно сообщил о нем, когда говорил, что нам всем необязательно дохнуть, достаточно мне и Саньке Высину выйти и позволить себя немножко расстрелять, а остальные трое в таком случае выживут. Пойдут в кампус и посидят пару часов в своих комнатах под замком, а потом забудут все, как страшный сон и будут жить дальше.
— И почему не вышли? — я в это время приблизился настолько, что сумел разглядеть лежащие на полу тела: трое — террористы, и трое парней, среди которых был и тот самый Высин, о котором только что говорил Гриньков.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Почему-то мы им не поверили, — я вспомнил, как зовут игрока — Олег Любушкин. Его отец владелец корпорации входящей в состав бизнес-империи Лосевых, кажется, он занимается энергетикой, если я ничего не путаю, и, как и многие другие аристократы, входит в Совет кланов. — Чтобы двоих прибрали, а троих с миром отпустили? Мы не настолько наивные. Мы же их рожи видели, пошли бы в расход, как свидетели.
