— Как себя сегодня чувствуешь? — невозмутимо спросила я, доставая из пакета очередной термос и ставя его на тумбочку. Как я и думала, вчерашнего термоса не было видно. Неужели выбросил?.. Ну и ладно.
— А ты не сдаешься, — хмыкнул он, следя за мной темными глазами.
— Не в моих правилах. Так как самочувствие?
— Купила, что велел? — вместо ответа спросил он.
— Терпение, пациент, — строго сказала я, пытаясь в строгости обрести спокойствие, и скрылась в примыкающем к палате туалете.
Там развернула пакет из секс-шопа и достала халат, чулки и шапочку.
— Ничего нелепее в жизни своей не делала, — пробормотала я, раздеваясь.
Натянув пояс с чулками, я поняла, что не купила трусики. Взяла с собой туфли, но забыла про трусы… Совершенно вылетело из головы! Потом пришла мысль: а зачем? Они мне все равно не понадобятся. Я пожала плечами и взялась за халат. Надев его и встав перед зеркалом, застыла, моментально пожалев о том, что не рассмотрела костюм в магазине. Мало того, что халат сидел как вторая кожа, так оказалось, что он был полупрозрачным, а грудь готова была вот-вот выскочить из низкого выреза.
Хихикнув при мысли о том, как бы отреагировали медсестры клиники, если бы я попросила у них халат на часок, я распустила волосы, надела туфли и, глубоко вздохнув, распахнула дверь.
Взгляд черных глаз пригвоздил меня к полу, заставив сердце бешено застучать. Саяр вбирал меня взглядом, потом откинул одеяло. Его большой член торчал из поросли темных волос, и я машинально облизала губы.
— И где ваши трусы, пациент? — вымолвила наконец. — Или это такое приветствие?
— А ты очень плохая медсестричка, — усмехнулся Саяр.
— Очень, — прошептала я, подходя ближе.
Саяр рванул меня за руку, притягивая к себе и проводя кончиками пальцев по полукружиям груди. В нос мне ударил его запах — теплой кожи и дорогого парфюма, — присущий только этому мужчине и не потерявшийся даже среди больничных запахов.
— Охеренно, — хрипло сказал он, зажимая пальцами торчащий сквозь ткань сосок и потирая его. — Надо почаще тебе такие шмотки покупать.
— Сюда никто не войдет? — выдохнула я, хотя было поздно вспоминать о приличиях.
— Пусть только попробуют, — прорычал он, притягивая меня к себе за шею и накрывая губы своими.
— Ш-ш-ш, тебе нельзя шевелиться, — отстраняясь, сказала тихо. — Я… все сделаю сама.
Его удивленный взгляд и вскинутая вверх бровь вызвали у меня улыбку. Саяр медленно откинулся на подушки, предоставив мне полную свободу действий.
Я, чувствуя, как к щекам приливает кровь, обхватила его член ладонями, несколько раз резко проведя по стволу, а потом наклонилась и медленно провела им по щеке, сама удивляясь тому, что делаю. Бархатная кожа касалась моего лица, а взгляд Саяра, на которого я вскинула глаза, казалось, жег кожу.
Не в силах вынести того, с какой страстью он смотрит на меня, лизнула головку, а потом провела по губам, перед тем как накрыть ими плоть. Посасывая ее и чувствуя солоноватую влагу, не прекращала двигать руками и чувствовала, как сама завожусь от этого. Казалось, что во рту член становится еще больше, и, занимая все свободное пространство, достает до горла. Поколебавшись, вторую руку я положила на мошонку, чуть сжав мешочек и вырвав у Саяра громкий стон.
— Тебе не больно? — спросила, отстранившись.
— Кажется, у меня жар, — хохотнул он.
Кожа под моими пальцами и правда казалась раскаленной. Я поднялась и, оседлав Саяра, но устроившись спиной к нему, медленно опустилась на член, вбирая его, чувствуя, как внутренние стенки туго обхватывают продвигающуюся внутрь большую жаркую плоть.
Меня трясло будто в лихорадке, я чувствовала стекающий по шее пот. Хотелось, чтобы Саяр взял меня и бешеными толчками врывался внутрь, придавливая своим телом.
Словно услышав мои мысли, он положил свои широкие ладони на мои бедра, скользнув под халат, и сильно сжал, вызвав дрожь, откликнувшуюся внизу живота. Потом его пальцы двинулись выше, миновали чулки и раздвинули половинки попки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— М-м-м, ты свои тоже где-то потеряла, — довольно хмыкнул он, проводя пальцем по заветной дырочке и погружая в нее палец.
Закрыв глаза, я будто впала в какой-то транс, поднимаясь и опускаясь, чувствуя, как тугая плоть скользит внутри, до сладкой боли доставая до самых укромных точек.
Внутри все сладко сжималось от подкатывавшего оргазма, и я закусила ладонь, чтобы сдержать рвущийся крик. Под веками вспыхнули разноцветные искры, низ живота обожгло горячим теплом, а внутренние мышцы начали сокращаться быстрее.
Мы кончили одновременно. Всхлипнув, я в последний раз опустилась на член, чувствуя, как тугая струя взрывается внутри.
— С таким лечением я быстро пойду на поправку, — словно сквозь вату донесся до меня низкий голос Саяра.
Глава 36. Саяр
— Док, давай, скорее, доделывай свою перевязку, и я пошёл, — сказал, допивая суп из термоса. Вкусный, зараза.
— Но Саяр Давидович, ещё рано! Хотя бы недельку ещё отлежитесь! Мы вас подлатаем окончательно и будете как новый! — тактично сказал доктор.
— Нет времени бока отлёживать. Вкачай в меня какую-нибудь заебатую дозу витаминов и распрощаемся.
— Как скажете, — сдался док.
Мне поставили капельницу, под которую уснул. Когда проснулся, чувствовал себя почти как прежде. С радостью бы ещё пострадал хернёй пару дней, но не могу позволить себе такую роскошь, пока Айбат дышит. К тому же чесались руки разобраться с Ефимовым.
Как всегда, утром отзвонился Серый. Сказал, что Надя занята тем, что пытается собрать развалившийся мольберт после пулемётной очереди. Сжал кулаки, подумав о том, что мог больше никогда не увидеть Незабудку.
— А я ей говорю, что давайте новый съездите купите, а она ни в какую! — жаловался Серый.
Умиляет её упёртость.
— Даже пытался заманить тем, что заедем в ту галерею, где ей картина понравилась. Ну типа купить её, все дела, а она ни в какую…
— Тормози. Чё за картина?
Серый начал путано объяснять, вдаваясь пиздец в какие подробности, но я нихуя не понял.
— Слушай сюда. Ей ни слова и бегом поезжай покупать самый лучший мольберт, хуеву тучу красок ещё прихвати и ту картину. Понял?
— Понял.
— Оставь её на Бродягу. И… гхм… запакуй всё красиво, — последнее сказал как можно тише.
— Не понял.
Закатил глаза. Глухой, блядь.
— Запакуй, твою мать, пиздато всё!
Положил трубку, посмотрев в зеркало заднего вида. Там виднелись хитрые глаза Быка. Он вёз меня к Ефимову и одновременно грел уши, пока я разговаривал. Походу, его пиздец как радовала моя забота о Наде, так как он разулыбался, как мудозвон.
— Уткнись на дорогу! — гаркнул на него.
Да. Серый по голосу тоже был в ахуе. Кому я дарил что-то, кроме налички, за бурную ночь? Не было такого. Хрен знает, что меня так пробрало, но хотелось сделать ей приятно. К тому же она неплохо постаралась, чтобы скрасить мои будни в больнице. Стоило вспомнить Надю в этом костюме, её стоны, эту жаркую, сочную задницу, как стояк не заставил себя долго ждать. Поправил член в штанах. Быстрее бы домой.
Через полчаса были на месте. Обычный местный обезьянник. Мои вышли из сопровождающей меня тачки и зашли внутрь. В окно заднего вида наблюдал, как белобрысую разукрашенную рожу сажают в машину.
— Ныл, бля, каждую минуту, — сказал Бык, сплюнув.
— Семья где его?
— Оцепили их дом. Они там и сидят.
— Разгоняй всех.
— В смысле?
— А какой, блядь, тут ещё смысл?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Бык непонимающе смотрел на меня.
— А ты смотрю, всех ёбнуть хочешь, кровожадная скотина? — спросил, хохотнув.
Бык ухмыльнулся, нажимая на газ. Ехали долго. Хорошо, что у Быка была припрятана бутылка многолетнего коньяка, а то плечо снова начало болеть.
Приняв полбутылки обезболивающего, наконец-то вышел из тачки. Свалка на окраине города — идеальное место для выяснения отношений. Скрюченный Ефимов уже стоял на коленях в окружении моих парней. Медленно шёл к ним, размышляя о том, как легко он мог разрушить мою жизнь, и так состоящую из одних руин.
