Бакарри вздрогнул и одним глотком допил свою кружку.
— Я не стыжусь, — так же резко ответил он, по-прежнему не глядя в глаза, и рывком поднялся из-за стола. — Мне неприятно с вами общаться. Извините, сударыня.
И быстро, едва ли не бегом, вышел вон.
— Чего это он? — тут же спросила Ольга, надеясь, что теперь-то можно.
— А, не обращай внимания… — махнул рукой король. — Ты же видишь, какой он нервный. Да и как тут не нервничать? Он уже так свыкся с мыслью о власти, практически за короной пришел, а его вместо этого во всех грехах обвинили, слушать не стали, под арест посадили, да еще и со мной в компании. Ничего, побесится немного и успокоится. Завтра еще Элмар приедет, пошатнет ему картину мира. Я бы с радостью одолел спуск и подъем по этой неудобной лестнице, чтобы своими глазами увидеть, как Гейран Бакарри будет доказывать Элмару, что его нет, но мое присутствие может испортить им разговор. — Он мельком скользнул взглядом по столу и добавил: — Зато теперь ты можешь съесть его десерт.
Ольге тоже очень хотелось бы на это посмотреть, но ее, разумеется, тоже никто не приглашал, поэтому она решила хотя бы полюбоваться, с какой физиономией виконт будет с этой встречи возвращаться. Сей исторический момент она едва не проспала, так как Элмар явился очень рано, еще до завтрака, а она засиделась вечером за поморскими сказками в оригинале. Эпохальная встреча двух братьев (если, конечно, сплетни не врут) происходила парой этажей ниже, но беседа почти с самого начала велась на повышенных тонах, что, собственно, и разбудило Ольгу. Под аккомпанемент неразборчивых выкриков снизу она не спеша умылась, оделась, привела в порядок прическу и засела, как кошка у норы, прислушиваясь, когда окончится ругань и заскрипят ступеньки под тяжелой поступью соседа. Крики тем временем становились все громче, в какой-то момент Элмар разошелся так, что его вопль «Не брат ты мне, шкура продажная! Понял?! Ты мне не брат, и знать тебя не хочу!» пробился через несколько этажей, не утратив при этом звучности и страсти. И, как ни странно, на этом бурное выяснение отношений вдруг закончилось.
Вскоре заскрипела и задрожала лестница, и изнывающая от любопытства Ольга вышмыгнула на площадку, старательно делая вид, будто просто вышла к завтраку и совершенно случайно наткнулась на…
— Ой… — только и смогла сказать она, узрев на своем пути печальный итог братских разборок.
— Посторонись, а то заденем… — мрачно проворчал Элмар, помогая трем товарищам втащить на площадку бездыханное тело благородного оппонента.
Ольга благоразумно отступила, но не удержалась от уточнения:
— А что это с ним?
Выглянувший из гостиной король, который тоже наверняка все утро сидел в засаде, чтобы достойно изобразить «случайную встречу», изменился в лице и уныло констатировал:
— Элмар, ты идиот.
— Он сам виноват, — огрызнулся принц-бастард, сосредоточенный на сложной задаче: вписаться в поворот, не стукнув потерпевшего головой о что-нибудь еще. — Куда заносить?
Его величество молча указал на дверь и поинтересовался:
— За врачом послали?
— Конечно. Да не нервничай ты так, чего ему сделается! Не Жак все-таки, здоровый бык с прочной башкой… Ну достал он меня, достал!
— Ты понимаешь, что ты натворил?
— Да ничего особенного! Может, мозги на место встанут, если они там вообще есть!
— Твоя медицинская безграмотность, дорогой кузен, иногда потрясает. История еще не знает таких случаев, чтобы травмы головы кого-то сделали умнее или излечили от душевных расстройств. Наоборот — сколько угодно, а вот положительных эффектов пока не зафиксировано.
Пока Элмар помогал товарищам внести и уложить потерпевшего, успевая при этом еще и переругиваться с недовольным кузеном, прибежала запыхавшаяся Тереза. За ней, с отставанием в полторы минуты, примчался взмыленный Диего, который услышал где-то краем уха, что в Северную башню звали врача, и, разумеется, решил, что к Ольге. Король, которого суета и суматоха привели в еще большее недовольство, выгнал всех лишних в гостиную, Терезу пропустил к больному, сам шустро протиснулся за ней и закрыл за собой дверь.
Некоторое время Ольга успокаивала паникующего супруга, уже почти вообразившего себя отцом, а расстроенный Элмар нервно хрустел гренками, уничтожая завтрак ушибленного братца. Наверное, решил, что тому уже не понадобится. Когда он со скорбной миной забросил в рот последний кусок осиротевшего завтрака и потянулся за стоявшей рядом королевской тарелкой, Ольга спохватилась и вернулась за стол, опасаясь, что его высочество не остановится и на этом. Слегка успокоившийся Диего тоже присел, налил себе кофе и, оглянувшись на дверь, поинтересовался:
— А что случилось-то?
— Да, что он тебе такого сказал, что ты на весь дворец огласил, что он тебе не брат? — поддакнула Ольга.
— Да не бывало у нас в роду таких идиотов! — прорычал Элмар. — Нет, ты представляешь, этот кретин меня пытался убедить, будто Шеллар продался ордену, а он лучше меня знает, как все было на самом деле!
— И ты не удержался и его стукнул? — уточнила Ольга, хотя уточнения вряд ли требовались.
— Ну да. А Шеллар теперь недоволен…
Диего внезапно фыркнул в чашку, едва не пролив кофе, и тихонько затрясся от смеха.
— И что в этом смешного? — надулся принц-бастард. — Ты ржешь, а мне опять кузен мозги проутюжит…
— Я не ржу, — простонал Диего, не в силах остановиться. — Я только хихикаю. Вот если окажется, что ты ему память отшиб, тогда уж точно будет повод посмеяться как следует… Нет, ну вам это совсем ничего не напоминает, что вы такие серьезные?
Ольга не удержалась и тоже захихикала. Даже Элмар невесело усмехнулся, припомнив обстоятельства знакомства с мистралийцем.
— Надеюсь, что все же нет. Потому что если это каким-то образом не впишется в планы Шеллара, он меня просто изничтожит. И извиняться перед этим недоумком я не буду! Пусть что хотят думают, не буду! Потому что он это заслужил! Я теперь жалею, что заступался за него перед Шелларом и упрашивал Киру не убивать, как только увидит.
— Не горячись заранее, может, извиняться и не понадобится, — посочувствовала Ольга.
Когда они уже допивали чай, появился король. Сердитым или раздраженным он не выглядел, но это еще ничего не значило — он вполне мог быть зол, как сто Харганов, но считал неуместным это демонстрировать.
Быстрым взглядом оценив ситуацию на столе, он сдержанно кивнул, словно ничего выдающегося не случилось, и налил себе кофе в чайную чашку — последнюю оставшуюся чистой.
— Приятного аппетита, кузен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
