— Возможно, он прав. Однако он так восхищенно говорит о своем судне… Как он его называет? Яхтой?
— Да, или яликом. Хотя, на мой взгляд, судно для этого слишком велико.
— Зачем ему понадобилась посудина таких размеров? — полюбопытствовал Хьюго. — Ему бы больше пришлось по вкусу суденышко, которым он мог бы управлять в одиночку.
— Я до определенной степени согласна, но это не пришлось бы по вкусу дедушке, — пояснила Антея. И нужно отдать ему должное: если уж он был вынужден подарить Ричмонду яхту, то был прав, когда выбрал такую, с которой тому в одиночку не управиться. Не хочу сказать, что Ричмонд не умеет управлять судном, но ведь никогда нельзя сказать, что взбредет ему в голову. А что, если он пойдет на какой-нибудь глупый риск? Видите ли, опасность доставляет ему удовольствие. Вы и представить не можете, от каких дурных предчувствий нам пришлось бы страдать.
— Ага, нет никаких сомнений, парень способен на любые выходки, и чем сильнее риск, тем для него лучше. Неплохо бы накинуть на Ричмонда узду.
— Да, — согласилась Антея. — Но иногда я думаю… видите ли, его никогда не держали в узде, как вы изволили выразиться. Папа умер, когда Ричмонд был совсем маленьким, а дедушка всегда ему потворствовал, поэтому никто никогда ничего ему не запрещал. У брата было два гувернера, но только первый пытался добиться от мальчика послушания. Его же преемник, очень быстро сообразив, как обстоят дела, благоразумно согласился со всеми идеями дедушки. Боюсь, Ричмонд не многому от него научился.
— Ну, я и сам не питал особой любви к книгам, — заметил Хьюго. — Жаль, что парня не укротили, когда он был еще малышом, однако, насколько я понимаю, нет особой необходимости за него переживать. Лично я бы сказал, что парень на удивление послушен, хотя есть от чего взбрыкнуть.
— Ричмонд никогда не перечит дедушке. Он… да, полагаю, он послушен. Он всегда поступает так, как хочет того дедушка. Мама верно говорит: у Ричмонда золотой характер, он никогда не дуется, не выказывает своего недовольства. Вот только… он как будто всегда подчиняется, но при этом поступает по-своему.
— Тогда, возможно, ему удастся и в армию попасть?
Антея покачала головой:
— Только не это! Он мне сам сказал. Говорит, что не смог заставить дедушку переменить решение. Хотелось бы мне… — Она замолкла, слегка удивленная и раздосадованная тем, что с такой доверчивостью рассказывает почти незнакомому ей человеку семейные тайны. — Но мы слишком увлеклись. Если не поторопимся, нам на голову обрушится град упреков за опоздание к обеду. — И Антея пустила свою кобылу легким галопом.
Майор же, последовав ее примеру, однако, заметил:
— Ага, поспешим! Я не знаю, что и сказать, — я имею в виду то, что вы мне сейчас поведали…
Она покраснела:
— О. Я уверена, вы не скажете ничего лишнего.
— Но если у меня случится приступ болтливости…
— Вряд ли это произойдет, — оборвала его Антея. — Вы, знаете ли, не слишком словоохотливы.
— Все дело в том, что мне приходится следить за своей речью, — объяснил Хьюго. — А это значительное препятствие для разговоров.
— Уж точно! Как глупо с моей стороны. Но до сих пор это вам так хорошо удавалось, что мне простительно не помнить, как тяжко вам вести разговоры на правильном английском языке.
— Ага, — согласился майор с видимой гордостью. — Но я же справился, верно? Видите ли, я старался изо всех сил.
Тут они оказались у ворот, ведущих в парк. И пока Антея ждала, когда Хьюго откроет их, задумчиво, но не без удовольствия рассматривала его.
— Точно так же, когда вы впервые появились в нашем доме. Вы прекрасно справились и довольно долгое время держались без йоркширского выговора. Вы заслуживаете самого высокого доверия, поскольку, уверяю вас, никто никогда бы не догадался, что вы родом из Йоркшира. До самой середины обеда, когда у вас возник рецидив, и вы утратили благоприобретенные навыки, и болезнь стала быстро прогрессировать…
Хьюго издал подавленный вздох:
— Немного увлекся, верно? Со мной всегда так, когда я напуган.
— Но вам прекрасно удалось скрыть это от всех нас, — ободряюще заметила Антея. — По вашему виду никак нельзя было сказать, что вы чего-то боитесь.
— Откуда вы знаете, какой у меня был вид, — вы ведь глаз не подняли от своей тарелки, — поддел ее майор.
— И, тем не менее, я прекрасно видела, какой у вас был вид, — заупрямилась Антея. — Должна сказать, что сейчас вы тоже совсем не напуганы, хотя, конечно, судя по выговору, должны бы. Неужели вас напугали истории о привидениях?
— Дело не в этом. Я думаю лишь о том, какой тарарам поднимется, если мы задержим старикана с обедом. При одной мысли об этом меня бросает в пот, поэтому прекратите свои издевки, барышня, и проезжайте через ворота.
Она повиновалась, но спросила:
— Простите, как вы меня назвали?
— У меня просто сорвалось с языка, — поспешно извинился Хьюго, закрыл ворота и добавил, стараясь выпутаться из затруднительной ситуации: — Мы в Йоркшире всегда называем кузин «барышнями». А Ричмонда я хотел бы звать «парнем», как тоже принято в Йоркшире.
— Это, — серьезно сказала Антея, — наглая ложь, сэр!
— Вы нравы: так оно и есть, — сказал он, сдаваясь.
Антея не могла удержаться от смеха и посоветовала Хьюго, когда они снова пустили своих лошадей легким галопом:
— Вместо того чтобы морочить мне голову, кузен, вы бы лучше подумали, как вам избавиться от дурной привычки. Нельзя же все время говорить с йоркширским выговором.
— Ага, похоже, нельзя, — согласился майор. — Нужно от него избавляться, верно?
— Вот уж верно.
— Может, Клод мне поможет? — с надеждой предположил он.
На секунду возникла опасность, что ее чувства возьмут верх над разумом, но, на счастье, в этот самый момент их прервал повелительный оклик. Лорд Дэрракотт в сопровождении Винсента тоже возвращался домой через парк. Он подъехал быстрой рысью, держась в седле столь же прямо, как и его внук, и потребовал отчета о том, где были Антея и Хьюго. Его манеры, как всегда, ни в коей мере не предполагали кроткого нрава, но Антея тотчас же поняла, что старик доволен. Хьюго же, хотя и несколько засмущался, когда на него так бесцеремонно набросились с расспросами, сумел неплохо свое смущение скрыть. Не все ответы Хьюго удовлетворили его светлость, поскольку майор слабо разбирался в предметах первостепенной важности для землевладельца. И хотя невежество наследника выводило лорда Дэрракотта из терпения, его светлость не был сильно разочарован. У всех возникло такое ощущение, что милорд стал смотреть на своего наследника почти одобрительным взглядом.
