«Спасибо тебе… спасибо тебе… Господи!» — горячо шептала Катрина.
Молясь, она была уверена, что именно отец дал понять герцогу, где отыскать ее.
К счастью, один из служащих герцога знал все тайные тропы цыган, о которых не догадался бы обычный конюх.
Однако время шло, и Катрина начинала уже беспокоиться, что герцог, должно быть, позабыл о ней. Но вот наконец дверь распахнулась, и он вошел в комнату.
Выглядел он очень элегантно, и Катрина отметила про себя, что ни один мужчина не смог бы сравниться с ним в привлекательности и так волновать ее. Она даже покраснела от подобных мыслей.
Вопреки ее ожиданиям, что герцог сядет на стул, оставленный возле нее экономкой, он примостился прямо на кровати рядом с ней и, взяв Катрину за руку, нежно спросил:
— Вы себя хорошо чувствуете? Они не сделали вам больно?
— Нет… но я так перепугалась, когда узнала от молодой цыганки, что меня собираются… п-продать в Лондоне… я не могла… понять, зачем… кому-то понадобилось… покупать меня.
Прежде чем ответить, он нежно сжал ее пальцы.
— Мне хотелось бы, чтобы вы позабыли о случившемся.
— Я постараюсь, но мне так… было страшно, что вы… подумаете, будто я… сбежала и поэтому не станете… разыскивать.
— Возможно, я так и подумал бы, — согласился герцог, — если бы мне не сказали, что вы исчезли в одном вечернем платье, не взяв с собой никакой другой одежды.
Катрина восторженно вскрикнула:
— Я надеялась, что вы догадаетесь спросить об этом! Однако каким образом вы поняли, что меня… похитили?
— В саду в траве я случайно нашел несколько цветков, которые были приколоты к вашим волосам. Мне показалось очень странным, что они были поломаны, и довольно грубо.
— Вы так… так сообразительны!
Понимая, что необходимо было покончить с этим раз и навсегда, герцог признался, что это Анастасия накануне подговорила цыган совершить похищение.
— Она… она сказала вам… правду? — изумилась Катрина.
Герцог знал, что девушка была слишком умна, чтобы не догадаться, что Анастасия никогда добровольно не открылась бы ему.
— Мне пришлось немного убедить ее, — честно признался он, — но давайте не будем об этом говорить. Лучше обсудим мои планы. Надеюсь, вам они придутся по душе.
— П-планы?
Катрина была явно обеспокоена. Почувствовав, как задрожали ее руки, герцогу стало ясно, о чем она подумала. Скорее всего она решила, что он хочет избавиться от нее, все-таки согласившись с ее намерением уехать за границу. Он, вероятно, и привез ее в Лондон, чтобы никто не узнал о происшедшем.
Герцог заглянул в ее широко открытые доверчивые глаза и тихо произнес:
— Полагаю, дорогая, вам пора знать, что я люблю вас!
Наступила тишина, после чего Катрина изменившимся голосом спросила:
— В-вы сказали… любите меня?
— Люблю! — повторил он. — И благодаря тому, что мне пришлось выстрадать за последние часы, я решительно настроен никогда больше с вами не расставаться!
Герцог наклонился вперед и поцеловал Катрину, еще до конца не осознававшую, что происходит. О, этот поцелуй он не мог сравнить ни с одним другим!
Катрина чувствовала, как нежно герцог обращается с ней, но в то же время она ощущала, что губы ее пылают. По мере того как их объятие становилось более тесным и требовательным, она начинала чувствовать огонь страсти, охватывавший все ее тело. Она вдруг поняла, что никогда прежде не испытывала подобного ощущения, хотя и сильно желала его.
Ее губы были нежными, сладкими и невинными, но одновременно герцог осознавал, что она с радостью подчиняется ему. Он притянул ее ближе к себе и так крепко сжал, что ей стало трудно дышать.
Его поцелуи словно переносили ее на небо, заставляя забывать обо всем, что тревожило и пугало на грешной земле.
Прошло много времени, прежде чем герцог заговорил:
— Поверишь ли, я никогда и не подозревал, что любовь может быть такой чудесной.
— Это правда? Вы… ты действительно так считаешь? — воскликнула Катрина.
— Клянусь тебе. Только сейчас я понял, что никогда по-настоящему не любил.
Герцог не обманывал ее. Когда-то он безумно был влюблен в Анастасию, как может любить юноша свою первую женщину. Но такая любовь основывается лишь на физическом влечении. К Катрине он испытывал нечто совсем иное. Она была настолько юной и непорочной, что напоминала цветок, к которому необходимо было бережно относиться, чтобы нечаянно не повредить.
Теперь он знал, что именно такой всегда представлял себе свою будущую жену. Она заняла бы место его матери, в то же время целиком принадлежала бы ему. Неожиданно он понял, почему Катрина так отличалась от всех других женщин. Просто она была хорошей, чистой девушкой, хотя это звучало банально. Его предыдущие симпатии по сравнению с Катриной были женщинами, у которых не было никаких понятий о нравственности.
Лишь сейчас он открыл для себя, что такое истинная любовь. Подсознательно он всегда искал ее и вот наконец нашел — подобно золотому руну.
Вслух герцог произнес:
— Я люблю тебя! И я буду повторять эти слова снова и снова до тех пор, пока ты мне не поверишь.
— Я… я хочу верить, — промолвила Катрина, — но когда я… полюбила тебя, мне казалось, ты… никогда мне не ответишь взаимностью… поскольку я ничего из себя не представляю в отличие от твоих друзей.
— Ты совсем не такая, как те, кого ты называешь моими друзьями, — ответил герцог, — и моя любовь к тебе будет продолжаться вечно. Мы оба знаем, что это такое, потому что бывали на Востоке. — Он заметил, что в ее глазах вспыхнул огонек. — Верю, мы встречались в иных мирах, а теперь нашли друг друга и в этом мире. Нам предстоит вместе шагнуть в вечность, так как мы — одно целое и никогда не разлучимся.
— Именно такой любви я и ждала! — восторженно воскликнула Катрина. — Но ты мне казался столь важной, значительной персоной, что я даже не могла представить себе, что буду что-то значить в твоей судьбе.
— Ты для меня — Луна, звезды, Солнце, — словом, целый мир! — страстно произнес герцог и опять пламенно поцеловал ее, словно не только хотел убедиться, что она принадлежит ему, но и пытался завоевать ее, чтобы она уже больше ни о ком другом не думала.
Когда от переполнявших их сердца чувств они начали задыхаться, он промолвил:
— А теперь, моя дорогая, мы должны обсудить наши планы. Однако ты так смотришь на меня, что мне кажется, будто слова для нас совершенно не важны, и единственное, что мне хочется, так это продолжать тебя целовать.
— Мне очень… приятно, что ты говоришь, — застенчиво вымолвила Катрина, — но все же раскрой свои планы… хотя, признаться, они меня немного пугают.
