Читаем без скачивания Охотники за человеческими органами - Гордон Томас

— Они прикрыты. Но никто не умеет собирать обгоревшие кусочки лучше, чем люди Шанталь.

Битбург снова прочистил горло.

— Перед отлетом из Женевы я кое-что видел в кабинете Нэгьера насчет Вольфганга Кроуза. Я полагаю, он с этим не имеет ничего общего?

— Очень даже может иметь. — Еще одна проблема с Уолтером заключалась в том, что склад его ума полностью исключал сферу догадок.

— Но он же наверняка был обыкновенным бандитом. Конечно, достаточно крупной рыбой во Франкфурте, но на мировой сцене всего лишь мелочь.

— Это один и тот же спектакль, Уолтер. Просто разные постановки. Действие первое — во Франкфурте. Действие второе — в Вашингтоне. А действие третье — где угодно. Большая сцена, полным-полно участников. И специальные эффекты временами мешают видеть. Но мы доберемся до них.

— Понимаю. А Кроуз?

Тем же терпеливым тоном Мортон рассказал ему о пересадке прямой кишки Кроузу в какой-то неизвестной трансплантационной клинике. Потом он рассказал, куда направил Анну и что Томми присоединится к ней, когда закончит свои дела в Вашингтоне. Он рассказал Уолтеру все.

Битбург выдавил еще одну слабую улыбку.

— Ты, кажется, неплохо справляешься с этим делом.

— Все наши неплохо справляются. — Мортон выглянул из окна. — Сколько ты здесь пробудешь, Уолтер?

Битбург взглянул на часы. На встречу с графом Линдманом он приедет вовремя. Организовывать встречи за такой короткий срок он умел.

— Я, наверное, останусь на денек-другой после официальной церемонии. Надеюсь увидеться с королем и еще с парочкой членов правительства. Надо смазать колеса, чтобы хорошо крутились.

— Конечно. — Уолтер был мастак по устройству собственного будущего.

— Где ты остановишься, Дэвид?

— Вообще-то я об этом не думал.

Битбург издал легкий смешок.

— Попросил бы меня заранее, я бы устроил тебе номер в Гранде. А теперь, даже при всем моем влиянии на управляющих, я не смогу это гарантировать.

— Узнаю, нет ли у Иосифа свободной койки.

— Конечно, у него найдется место. Гранд резервирует свои лучшие номера для Нобелевских лауреатов. — Битбург уставился на Мортона. — Ты что, останавливался там раньше?

— Нет.

— А-а. — Битбург удовлетворенно вздохнул. — Тогда давай я расскажу тебе об этом месте. В Европе все еще нет отеля, подобного этому. Он был построен в 1874, когда Улисс С. Грант был президентом Соединенных Штатов, а Бенджамен Дизраэли — премьер-министром Англии. Отель специально построили прямо напротив Королевского дворца, и до сих пор он не уступает ему по части кухни и сервиса. Например, по-настоящему важным гостям швейцар сразу выносит почту прямо к машине. Я полагаю, сейчас для меня будет одно или два послания. — Битбург пренебрежительно улыбнулся. — Обычное дело — приглашения на коктейли или вечеринки. Я стараюсь ограничивать себя. В наши дни просителей полно везде, даже на Нобелевских церемониях. Разумеется, в Гранде ты их не найдешь. Тут, кажется, умеют избавляться от всякой дряни…

Битбург все еще разглагольствовал, когда лимузин подъехал к внушительному входу в отель. Швейцар в длинном военном плаще, похожий на русского кавалериста, быстро прошел по деревянному настилу и, приложив пальцы к козырьку фуражки, распахнул заднюю дверцу.

— Добро пожаловать в Швецию, мистер Мортон. Доктор Крамер просил вас пройти прямо в его номер. Я распоряжусь, чтобы туда отправили ваш багаж. — Швейцар повернулся к Битбургу и вынул из плаща конверт. — Вам послание, сэр.

Многозначительно улыбнувшись Мортону, Битбург открыл конверт и просмотрел один-единственный листок от Нобелевского фонда. Его встреча отменялась. Не было указано ни причины, ни переноса на другое время.

— Чертов Линдман, — пробормотал Битбург, смял конверт и засунул его в карман пальто. Пока он выбирался из машины, Мортон уже входил в громадные вертящиеся двери отеля.

В главном вестибюле Мортон задержался, чтобы свыкнуться с обстановкой. Читальный зал справа от него был пуст в этот час, если не считать какой-то парочки, восторгавшейся стендами с духами и посудой. Гости входили и выходили через высокие двери, ведущие в зимний сад. Несколько групп ожидали лифта. Американец у стойки портье интересовался ценами в магазинах. Горстка людей толпилась у приемной администратора, еще несколько справлялись о своих счетах в соседнем с администратором окошке кассира. У стенда объявлений официанты подавали кофе. За ними находился полупустой коктейль-бар.

— Могу я вам помочь, сэр? — пробормотала фигура в строгом костюме. — Я дежурный помощник управляющего.

— Номер доктора Крамера.

— Ваше имя, сэр?

— Мортон.

— Ах, да. Доктор Крамер ждет вас.

— Вы всех гостей так обслуживаете?

Помощник управляющего изобразил профессиональную улыбку.

— Обычно только Нобелевских лауреатов. Мы хотим показать, что гордимся такими гостями.

— Откуда ваш швейцар узнал, кто я такой? — спросил Мортон, направляясь в сопровождении помощника через холл к лифтам.

Тот снова улыбнулся.

— Секрет фирмы, мистер Мортон.

Мортон кивнул. Может быть, он попросит Уолтера посвятить его в эти маленькие тайны.

У лифта помощник пробормотал Мортону на ухо:

— Номер 215. Один из лучших, с видом прямо на Королевский дворец.

Подождав, пока Мортон войдет в лифт, помощник нажал на кнопку, закрывающую дверь, и взглянул на огонек на панели в стене, означавший, что лифт двинулся. Потом он направился прямиком к одному из столиков, за которым в одиночестве сидела элегантно одетая женщина и пила кофе.

— Он прибыл, Мадам.

Дама кивнула, продолжая наблюдать за огоньком.

Полчаса спустя, когда его багаж был устроен в маленькой комнате номера, Мортон сидел в явно большей спальне Иосифа. Иосиф объявил, что эти слишком мягкие кресла, арочные своды, позолоченные зеркала на стенах и вазы с сильно пахнущими цветами просто созданы для соблазнителей. Это был единственный раз, когда в нем мелькнул прежний Иосиф.

Крамер лежал на кровати, облокотившись на подушки, в красном шелковом халате и финских вышитых домашних туфлях.

Мортон видел, что его вопросы явно утомили Иосифа. Бутылочка на столике возле кровати служила еще одним напоминанием о его состоянии. Сняв крышку, Иосиф вытряхнул из нее еще две таблетки и проглотил их всухую.

— Старый гомеопатический трюк — так они быстрее всасываются в организм, — объяснил он, закрывая бутылочку. — Забавно, но когда я впервые услыхал, как один из русских на конференции в Хельсинки описывал их эффективность, я подумал, что это очередная советская демагогия. Теперь могу лишь сказать, что без этих таблеток у меня не хватило бы сил приехать сюда.

Он с трудом улыбнулся Мортону.

— Не стоит так волноваться. Я записан на операцию на следующий день после возвращения из Женевы. А еще через день я скорее всего почувствую себя другим человеком — во всяком случае, так утверждают мои врачи. Но ты же знаешь, врачи не скупятся на обещания.

— Ты сможешь ответить еще на несколько вопросов?

— Нет проблем. Эти таблетки взбадривают меня на час или два. Так что давай, выкладывай.

— Что если мы вернемся к этой конференции в Хельсинки? Ты говорил, там было несколько русских иммунологов.

— Да, трое или четверо. Высший эшелон. Русские всегда посылают своих лучших людей на показушные конференции. Отчасти чтобы дать понять, что они не отстают от остального мира, но в основном потому, что у их наиболее талантливых спецов хватает мозгов подцепить все наши новшества. Это настоящая игра в кошки-мышки. Иногда мы скармливаем им лакомые кусочки и стараемся заманить в ловушку. А иногда они забрасывают приманку — в надежде, что мы откроемся. Тут бывает много забавного.

— Не сомневаюсь. А не намекал ли кто-то из тех иммунологов, что они или их коллеги открыли химический состав, который может продлить жизнь органа после удаления у донора?

Иосиф побарабанил пальцами по нижней губе — верный знак напряженных раздумий.

— Теперь, когда я думаю об этом, пожалуй, было. Не с трибуны, конечно. С русскими на официальных заседаниях это по-прежнему или пир, или голодуха. Они хвастаются, как дети новой игрушкой, чем-то вроде этого разжижающего кровь препарата, а потом набирают в рот воды, когда речь заходит о том, что и без них известно. — Он приподнялся на невысокой горке подушек. — Большинство по-настоящему интересных приманок можно услышать вдалеке от зала заседаний. Однажды вечером несколько из нас поехали на семинар — скучнейший, какой-то южноафриканец вел — и подцепили там одного русского, которому чертовски хотелось поразвлечься. Мы пошли ужинать, а потом в клуб. Все прилично расслабились, а наш русский, который никак не мог оторвать глаз от местных шлюх, неожиданно повернулся к нам и начал болтать про циклоспорин Дэвида Уайта.