— Но Мелани все равно бы не бросила вас одну и не ушла бы работать ко мне даже из-за Дэвида, — защищался Каллиган.
— Может быть, это и так. Вернее, дай бог, чтобы это было так, — согласилась Сьюзен, хотя в душе решила, что, как только вернется домой, устроит сестре допрос с пристрастием. — Но, предлагая ему работу, вы же знали о тех проблемах, с которыми столкнулся ваш ближайший друг в семейной жизни? Получается, что и вы приложили руку к этому запутанному делу.
— Ничего подобного. — Каллиган нетерпеливо отмахнулся.
— Я замечаю, вы очень многого недоговариваете. — В ее глазах полыхнуло негодование. — И самое главное, о чем вы умолчали, видя, в каком положении находится моя бедная сестра, это то, что знаете, где жил и чем занимался все это время ее муж. Вот что огорчает меня больше всего. Я было подумала… Но теперь это неважно. Помните, вы когда-то сказали мне так. Что ж, мне пора идти. — Она взяла со стола свою сумочку и пошла в коридор. — Да, когда Дэвид проснется, передайте ему, что Мел на днях свяжется с ним. Пусть морально подготовится.
Сьюзен решила во что бы то ни стало заставить сестру переступить через свою пресловутую гордость. Ситуация, по сути, была почти комической. Той самой роковой "другой женщины", из-за которой так убивалась Мел, просто не существовало. Сама того не зная, Сьюзен стала причиной разлада между супругами. Все это было поправимо.
— Не уходи, Сьюзен, нам нужно поговорить. — Эдвард догнал ее у самой двери и крепко взял за локоть.
— Нам уже ничего не нужно, — убежденно ответила она, мечтая поскорее вырваться из его квартиры. Нервы девушки были на пределе. Прикосновение его руки снова вернуло ей ощущение близости с ним, ощущение полета. Почему мне так не везет? — в сердцах подумала она. Я невольно поссорила Дэвида и Мел, мне не нравится Норман, которому нравлюсь я, и, наконец, я безумно влюбляюсь в человека, который через несколько дней женится на другой. — Отпусти меня, Эдвард, я не могу больше находиться в этом доме.
— Хорошо, — согласился он, едва сдерживая свои эмоции. — Но я отвезу тебя в отель.
— Нет, — запротестовала Сьюзен.
— Не спорь со мной, — сказал Эдвард своим излюбленным, не терпящим возражений тоном.
— Дэвида нельзя оставлять одного, — не унималась девушка.
— Еще как можно. Уверен, с ним ничего не случится за то время, пока меня не будет. Я ему не нянька, чтобы не смыкая глаз охранять его сон. Я тоже не железный и больше не намерен терпеть его выходки.
Бедный Дэвид, подумала Сьюзен. Завтра утром Каллиган устроит ему веселую жизнь.
Машина Эдварда почти бесшумно маневрировала в черном лабиринте узких улиц ночного Лондона. Ехали молча, но молчание было напряженным, в воздухе чувствовалась какая-то недосказанность, ожидание чего-то. Наконец подъехали к отелю, и Каллиган затормозил.
— Спасибо, — вежливо пробормотала Сьюзен.
— Не за что. Я не сделал ничего особенного. Девушка открыла дверь и уже собиралась выйти, но Эдвард неожиданно крепко сжал ее руку.
— Я найду тебя, — хрипло произнес он, впиваясь в нее глазами.
Он женится на другой, повторила она про себя отрезвляющую фразу и вышла из машины.
Уже стоя на тротуаре, она чуть нагнулась к окну автомобиля.
— Не надо искать меня, мистер Каллиган. Если Мел уйдет от меня работать в ваш отель, я буду настолько занята, что не смогу поговорить с вами даже у стойки регистрации.
— Вы же сами не верите в это, — с обидой возразил Эдвард.
— Еще как верю. Место Мел рядом с ее мужем. — И их малышом. Про малыша она добавила уже про себя.
— А мистер Осборн тоже будет объектом вашей занятости? — ехидно поинтересовался Каллиган.
— Это наше личное дело, — отрезала Сьюзен.
— Попробую дать вам еще один совет. — Эдвард явно вошел во вкус. Он чуть откинулся на сиденье, достал пачку сигарет и с удовольствием закурил. — Проанализируйте свои чувства к Норману. Если бы вы по-настоящему любили его, то никогда бы с такой страстью не ответили на мои ласки. Поверьте мне, я знаю женщин.
— Спокойной ночи, мистер Каллиган.
Сьюзен с силой захлопнула дверцу и с высоко поднятой головой поднялась по мраморным ступеням гостиницы. Она старалась прямо держать спину и всем своим видом демонстрировать достоинство и независимость. Седой швейцар в строгом черном пальто и цилиндре с улыбкой распахнул перед ней стеклянные двери. В эту секунду девушка не удержалась и оглянулась назад, и только тогда машина Эдварда тронулась с места. Оказавшись в просторном ярко освещенном холле, Сьюзен сникла, внезапно ощутив тяжелый груз этого странного вечера на своих плечах.
На поверку Каллиган оказался очень хорошим психологом и, несмотря на ее уклончивые ответы, полуправду, игру, словно видел ее насквозь. Норман действительно ничего не значил в ее жизни, просто очень талантливый повар и приятный человек, не более того. Узнав историю его жизни, Сьюзен даже перестала воспринимать его как потенциального поклонника, прекрасно понимая, что Норман не сможет относиться к ней так же, как к Шерри, что его бывшая жена будет всегда незримо присутствовать рядом с ними. Кроме того, у него была дочь, в которой он души не чаял. В общем, его сердце безраздельно принадлежало прошлому, и он мог подарить девушке только его частицу. Но в отношении с мужчиной Сьюзен не хотела довольствоваться малым, она должна была чувствовать себя единственной и неповторимой.
Однако главное все же состояло в том, что она не любила его. Ее мыслями безраздельно владел Эдвард Каллиган. Это было странное, парадоксальное чувство, какая-то любовь-ненависть, вечная борьба женского и мужского начал. Он был настоящим, реальным человеком со своими достоинствами и недостатками, привычками и слабостями, но в то же время в нем присутствовало таинственное, неотразимое обаяние.
Почему жизнь так несовершенна? — печально подумала Сьюзен, открыла свой номер и, быстро раздевшись, буквально упала на кровать. Расстегивая одну за другой стилизованные под жемчужины пуговицы на блузке, девушка смотрела в темноту, и в ее памяти всплыл отрывок из шутливой песенки, которую она когда-то слышала на деревенском празднике:
Юноша девушку любит, а ей полюбился другой.Но тот не ее, а иную назвал своей дорогой.
Норману нравлюсь я, я влюблена в Эдварда, а он на днях женится на другой, вздохнула Сьюзен. Как же я устала! Завтрашний день не сулил никаких положительных изменений: ее ждал нелегкий разговор с сестрой и бесконечные мысли об Эдварде Каллигане.
Сьюзен вернулась домой к полудню следующего дня. Встать рано утром не составило никакого труда — всю ночь она просто не сомкнула глаз. Чтобы немного передохнуть с дороги, она устроилась в широком мягком кресле в маленькой гостиной с зеркальцем в руках. Зеркальце было очень старое, в серебряной оправе, на длинной ручке с причудливым узором и принадлежало еще прабабушке. Девушка задумчиво всматривалась в свое мутное отражение. Под глазами пролегли темные тени, от усталости скулы заострились, а глаза были совсем потухшие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
