арены старался держаться максимально невозмутимо, однако мне прекрасно было видно, с какой скоростью бьётся его сердце. Этому воину, находящемуся во втором круге по праву возвышения, было крайне некомфортно находиться рядом с тем, кто только что на глазах у пятнадцати тысяч демонов превратил своего противника в некрасивую кашу, растёкшуюся по арене.
Вместо денег демон всучил мне расписку на пять миллионов духовных монет. Безумная цифра, на самом деле, но никто не заставлял заключать со мной договор на треть от итоговой суммы за билеты. Вторая треть пошла певице и её музыкальной команде, третья непосредственно арене. Получается, если бы не великолепная Тирмильда, в которой лично я ничего великолепного не видел, мой выигрыш был бы на два с половиной миллиона духовных монет больше. Осталось дело за малым — каким-то образом превратить бесполезную бумажку во что-то более серьёзное. Ибо ни я, ни Вилея не доверяли банкам. Там, где есть демоны, всегда есть место хитростям и уловкам. Причём это правило распространяется как на этот, так и на наш мир — там, где вступает в дело человеческий фактор, жди беды.
— Старший, нижайше прошу меня простить, позволите вопрос? — остановил меня представитель арены, когда я собрался двигать к Вилее. — Что произошло с телом вашего противника, старший?
— Ничего такого, что могло бы вызвать интерес, — ответил я, стараясь сдержать ухмылку. Пока я ждал отключения защитного барьера, духовное зрение показало, как сразу три сектанта подошли к этому демону и всучили ему несколько мешочков с духовными монетами. Видимо, пяти миллионов, что заработала арена, слишком мало, раз работники не гнушаются брать взятки. Я ожидал какой-то подставы, но реальность оказалась куда как банальней — сектантов волновал вопрос, что произошло с Лизагом Хвалом. Ибо никто из присутствующих не понимал, что за технику я применил в самом конце. При этом многие, особенно те, кто обладал духовным зрением, прекрасно видели вихри высвободившейся энергии, а также изменившийся этап возвышения Лизага Хвала перед тем, как он растёкся по арене. Всё выглядело настолько таинственно и опасно, что порождало в сектантах страх, граничащий с безумием. Подкупить работника арены, чтобы он задал вопрос — это не серьёзно.
— Старший, прошу простить мою наглость, но нам всё же нужно знать это. Для того, чтобы зафиксировать вашу уверенную победу и сообщить её всему Холитону, нужно понимать, каким образом был уничтожен один из сражавшихся. Это придаст вашей победе ещё больший почёт и уважение, а нашу арену сделает крайне привлекательной для всех демонов, пользующихся таким способом ликвидации.
Демон этапа воин дрожал от страха, но продолжал гнуть свою линию. Деньги были получены и их нужно отрабатывать. Иначе никаких денег больше не будет. На самом деле он ничем не рисковал, если знал хоть что-то об искателях. Тех, кто приходит к нам с согнутой спиной и вежливыми вопросами, искатели не убивают. Небу такое не угодно.
— Нет, — бросил я и отвернулся. У меня не было ни малейшего желания облегчать сектантам работу. Пусть сами разбираются с тем, что только что сейчас произошло. Выплеск энергии был? Был. Этап возвышения потерян? Потерян, но непонятно как. Значит, нужно обязательно встретиться с искателем и выяснить всё самостоятельно. Пусть собирают толпу и приходят ко мне. С удовольствием со всеми поговорю. Добычи много не бывает.
Работник арены явно хотел сказать что-то ещё, но кричать в спину не решился. Одежда, пространственный кошелёк и все артефакты Лизага Хвала уже находились в моём хранилище. Нужно будет снять привязку с кошелька, чтобы покопаться в хранилище зародыша бога. Пусть только кто-то попробует предъявить права на мою добычу. Прибью на месте и скажу, что так и было! В хранилищах зародышей бога обычно лежат такие предметы, которые не купить даже за пять миллионов духовных монет. Небо, может, действительно в дуэлянты податься? Жуть как выгодно! Опасно, правда, но выгодно! Главное, чтобы зрители собирались и платили по тысяче духовных монет с носа. Вот тогда наша маленькая группа может вообще не знать проблем с деньгами.
Наивный Зандр. Всё же хорошо, что Герлон в своё время обучил меня принимать удары судьбы стойко и не выплёскивать свои эмоции на окружающих. Ничто не предвещало беды ровно до того момента, как мы с Вилеей, взявшись за руки, не попали в отделение банка. Демон с вытянутым, практически крысиным лицом, покрутил в руках расписку центральной арены Холитона и поднял на меня недоумённый взгляд:
— Боюсь, это нельзя обналичить, старший. На основании этой расписки вы можете оформить чековую книжку и расплачиваться её листами в любом магазине Холитона, приобретать товары, оплачивать гостиницу, делать ставки, но превратить чек в духовные монеты уже не получится.
— И действует эта бумажка только в Холитоне? — закончил я невысказанную крысой мысль.
— Всё верно. Грантом по этой расписке выступает центральная арена Холитона. В других городах банки не примут такую расписку к производству, старший. Потому что гарант в нашем деле — основа всего. Для того, чтобы пользоваться чеком за пределами Холитона, нужно иметь гаранта общемирового уровня, а не замкнутого в пределах столицы второго круга. Например, оружейная или алхимическая мастерская центрального дворца. Эти гаранты обеспечивают свои расписки по всем кругам. Всё потому, что они имеют свои представительства в каждом большом городе.
— Я могу обменять расписку, выданную центральной ареной Холитона на расписку кого-нибудь общемирового уровня?
— Конечно! — банкир даже просиял, словно я высказал именно ту мысль, к которой он меня долго и упорно подводил. — Учитывая ваш статус, отсутствие кредитной истории, этап возвышения, а также надёжность гаранта изначального чека, центральный банк может предложить вам расписку на семьдесят тысяч духовных монет. Вы можете превратить её в чековую книжку и расплачиваться ею во всех крупных городах нашего мира. Делать запрос на обмен, старший? Поверьте — это наивыгоднейший курс. Такого вы больше нигде не сможете получить.
— Превратите эту расписку в чековую книжку, — произнёс я, погасив эмоции. Вилея уже вздумала разносить весь банк со всеми крысиными работниками, но мне удалось утихомирить её. Расписка на семьдесят тысяч… Из пяти миллионов. Даже смеяться не хочется. Такого наглого грабежа я в своей жизни ещё не встречал. Причём всё было сказано на таком чистом глазу, словно мне действительно стоило поверить в искренность намерений банка. Вот почему мы никогда не пользуемся услугами этого места.
— Книжка какого размера нужна, старший? — банкир погрустнел.
— На сто листов, — ответил я после небольшого
