Несложно догадаться, что произошло. Видимо, хранитель принял ванну, потом сел в кресло и неожиданно заснул. Но что мне теперь делать? Разбудить его? Слишком стыдно. Ждать, когда сам проснется, – тоже не вариант. А, может, просто тихо проскочить мимо?
Стараясь не только не шуметь, но и даже не дышать, я медленно открыла дверь, прошла на кухню, а оттуда – в ванную. Быстро обмылась, насухо вытерлась полотенцем, переоделась и вернулась в комнату. Точнее хотела вернуться. В гостиной взгляд снова «прилип» к Ллойду.
Не то, чтобы я не видела голых мужчин, видела! И деревенских парней, купающихся в реке, и разбегающихся мужиков из горящей бани нашего соседа, и даже рассмотрела орган во всех подробностях, когда помогала нашей лекарке: зашивала рану сыну старосты. Он нарвался на секача и чудом остался жив. Среди прочих у него была рана на внутренней части бедра. Кроме того, иногда деревенские мужчины часто раздевались до пояса. Например, во время потешных боев или просто в жаркие дни, но я ни разу не чувствовала себя так, как сейчас.
От стыда горели щеки и уши, но какое-то ненормальное любопытство пригвоздило меня к полу напротив кресла. Ллойд не был худым, как аристократы-модники в Велии, но в то же время не походил на деревенского кузнеца с его длинными руками, крутыми мышцами, воловьей шеей и с размахом плеч едва ли не с коромысло.
Нет, плечи у Ллойда тоже были довольно широкими, но не настолько, чтобы это пугало. Рельефные руки, длинные пальцы, твердые мышцы на груди, покрытой редкими золотистыми завитками волос, крупные, розовые соски – все это казалось маняще красивым. Захотелось дотронуться и посмотреть, как под светлой кожей будут перекатываться мышцы.
Я все же не удержалась и опустила взгляд ниже груди. Гладкий, упругий живот, будто выложенный плиткой, аккуратный пупок, от которого вниз тянулась золотая дорожка из волос, скрываясь под смятым полотенцем. Ллойд шумно вздохнул во сне, и это вывело меня из странного оцепенения. Я опрометью метнулась в спальню и плотно закрыла дверь.
Хоть бы он не проснулся! Сердце судорожно колотилось в груди. Что на меня нашло? Почему я так смотрела… неужели влюбилась? Это не походило на исследовательский интерес, с которым я подглядывала за купающимися парнями, когда мне стукнуло тринадцать.
Ллойд вдруг показался притягательным, расслабленным и совсем не пугающим. А я ведь до этого много дней видела его во снах. Его каменное лицо, безжизненный голос, когда он выносил приговор. Голый, заснувший в кресле, Ллойд совсем не походил на железного хранителя и палача, не сочетался с тем суровым образом, который в последнее время сформировался у меня в голове.
Он был всегда разный. Я вспомнила, как он смешно надувал губы и заламывал руки, изображая леди Бристэллу, белозубо улыбался, заражая своим настроением; вспомнила, как он смотрел на меня после казни, плескавшуюся боль в его глазах, искреннее сочувствие на перевале, когда я мысленно прощалась с бабушкой и братом. Вспомнила его злость, когда он обнаружил меня замерзающую, его удивление и сомнение, когда я рассказывала свою историю, и, наконец, нежность и страсть перед поцелуем, который так и не состоялся.
Почему его считают жестоким? Ллойд гораздо сложнее, он не упивается своей властью. Внезапно меня накрыло чувство вины: я вспомнила, как бросала в лицо хранителю злые слова о том, что он наслаждается страданиями других. Надо обязательно извиниться. Если я стану его помощницей, то лишние обиды между нами совсем не нужны. Да и если не стану… неприятно чувствовать себя негодяйкой.
С одной стороны, мне хотелось помогать Ллойду, только одна мысль о том, что у меня может пробудиться магия, приводила в восторг. И разгадывать преступления, должно быть, очень интересно. С другой стороны, мне не хотелось, чтобы Ллойд кого-то казнил. Если только самых отъявленных злодеев. Того мага – Фанаса – я бы отправила на какие-нибудь опасные и сложные работы: пусть пользу приносит. Убивать – это слишком жестоко.
Звуки отодвигаемого кресла и тихих шагов, которые послышались из гостиной, заставили меня затаить дыхание. Ллойд проснулся и, похоже, стелил себе постель на диване. Хорошо, что он ляжет нормально, а то после сна в кресле болит все тело. Я как-то пару раз засыпала на стуле – неприятное было пробуждение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В следующий раз я открыла глаза, когда рассвело. Тусклый солнечный свет проникал сквозь шторы, освещая выстиранные штаны и блузку, которые висели на спинке стула. Похоже, Ллойд побывал в комнате, пока я спала, и даже принес сменную одежду.
По комнате плыл прекрасный аромат. Интересно, кто именно решил приготовить завтрак? Неужели Ллойд? Или он пригласил кухарку? Хотя, наверное, нет. Здесь считалось, что каждый аристократ должен быть самостоятельным. И, если надо, сможет приготовить все, что угодно, но большинство знатных людей нанимали прислугу, чтобы не отвлекаться на стирку, готовку или уборку.
Ллойд действительно обнаружился в кухне. Напевая под нос какую-то песенку, он жарил яичницу с беконом. Бутерброды с колбасой уже красовались на тарелке, как и пара яблок.
– Доброе утро! – Хранитель помахал мне лопаточкой. – Как самочувствие?
– Отличное. И тебе доброе утро. А откуда…
– Продукты принесли буквально полчаса назад. Я распорядился еще вчера вечером. Тебе молока налить или чаю? Могу кофе сварить, если любишь этот напиток.
– Э… не надо кофе, лучше чаю…
Для меня ситуация выглядела дико. Ллойд занимал высокое положение. Он мог влиять на решения совета кланов, мог арестовать любого из глав. То есть по нашей системе был в чем-то выше даже короля. И этот мужчина сейчас готовил завтрак и интересовался, сварить ли мне кофе. И до этого мы провели ночь в маленьком доме, вдвоём. Пусть в разных комнатах, но все же. По меркам Велии, я была опозорена.
Внезапно подумалось, что в должности помощницы Ллойда мне придется часто ночевать вместе с ним. Это смутило еще больше.
– Ты какая-то растерянная. Еще не проснулась?
– Наверное… – промямлила я и рассердилась сама на себя.
Застыла перед ним, краснею, думаю о всяких странных вещах. Если я и дальше буду так себя вести, хранитель передумает брать помощницу. Соберись, тряпка! Самовнушение подействовало. Я помогла Ллоду накрыть на стол, а потом мы с удовольствием завтракали и беседовали ни о чем.
За чаем хранитель, наконец, перешел к главному.
– Стана, вчера Нэйт справедливо заметил: ты должна осознавать, что я тебе предлагаю, прежде чем согласиться на должность моей помощницы.
– Ваш наставник меня недолюбливает, – тихо сказала я, вспоминая заявление Нэйта о том, что он против моей кандидатуры.
– Это не так, – нахмурился Ллойд. – Дело в том, что у моего учителя есть неприятный личный опыт…
– У него тоже была помощница, и она не справилась с работой? – предположила я.
– Нет, наоборот, – хранитель взлохматил волосы. Он явно волновался и старался подобрать слова.
– Если это тайна…
– Не тайна. Но я не хотел бы начинать разговор с этой истории. Однако Нэйт попросил рассказать тебе все. Полагаю, он имел ввиду и этот случай…
Какое-то время Ллойд собирался с духом, а потом заговорил.
– Видишь ли, Нэйт – один из самых уважаемых хранителей. Когда он был молод, то встретил и полюбил прекрасную девушку, Нелли. Она ответила ему взаимностью, и вскоре влюбленные поженились. Тогда Нэйт только получил первый ранг, мотался по разным кланам и почти не бывал дома. Нелли хотела быть рядом с мужем и поддерживать его, поэтому напросилась в помощницы. Нэйт радовался, потому что появился человек, который разделит его ношу. Глубокое чувство между супругами невозможно было не заметить. Однажды горстка негодяев решила использовать привязанность хранителя к своей жене. Нелли похитили и хотели шантажом заставить её мужа действовать в их интересах. Нэйт говорил, что чуть с ума не сошел от беспокойства за супругу. Он не знал, как поступить. Зато знала Нелли. Она смогла сбежать из плена, но далеко уйти не получилось. Поняв, что её скоро схватят, Нелли сбросилась со скалы, потому что не хотела, чтобы её муж делал выбор между ней и своей совестью.
