Глава 11
Это была широкая кровать с мягкими подушками. Слейд подумал, как это правильно, что первый раз после свадьбы они займутся любовью именно здесь. Он никогда не привозил женщин в это место и не укладывал на эту кровать. Здесь не было никаких воспоминаний, никакого прошлого, здесь было только будущее.
Он поставил Лару возле кровати и принялся раздевать, покрывая поцелуями каждый кусочек кожи. Тусклый луч лунного света струился в окно и придавал лицу Лары серебристый оттенок.
Слейд наклонил голову и поцеловал этот лунный след.
— Ты восхитительна! — сказал он мягко и, когда Лара улыбнулась, прижал ее ближе и коснулся кончиком языка ее улыбающихся губ.
Ее одежда падала на пол, обнажая тело для его губ и рук. Он сгорал от желания овладеть ею, быть в ней, но с того дня, когда они встретились, между ними все шло слишком быстро.
В этот раз… в этот раз он будет смаковать каждый момент.
Он нагнулся и поцеловал Лару в шею. Голова у нее откинулась, и он почувствовал ее пульс губами. «Медленнее, — сказал он себе, — медленнее». Она была его, и ночь только начиналась. Он чувствовал, как нарастает желание, как кровь пульсирует в венах. Его жена стояла перед ним, одетая только в лунный свет. Он коснулся ее грудей и почувствовал их тяжесть в своих сильных руках. Потом посмотрел на ее лицо и коснулся пальцами кончиков розовых сосков.
— О, — прошептала она, — о, Слейд.
— Тебе нравится, да? — спросил он низким голосом. Она застонала, скользнула ладонями под его рубашку и прохладными пальцами начала гладить его разгоряченную кожу.
Он нагнулся, поцеловал ее соски, стал дразнить их языком и зубами. Колени у нее подкосились, он подхватил ее и уложил на кровать.
— Сейчас, — простонала она нетерпеливо, — сейчас, пожалуйста!
Он опустился рядом с ней, провел ладонью по прекрасным контурам ее обнаженного тела. Ее мягкие груди, женский изгиб бедер, легкая выпуклость живота. И, наконец, ее жаркое, влажное лоно.
Звук, который она издала, когда он ее коснулся, привел его почти в безумное состояние.
«Моя жена, — не переставая, думал Слейд, — моя жена!»
Если бы он был единственным мужчиной, который когда-либо имел для нее значение!..
Господи, если бы это было так!
«Перестань думать, — приказал он себе, — просто чувствуй». Неважно, сколько мужчин у нее было, с этого дня она будет принадлежать только ему. Она будет мечтать о нем, как он мечтал о ней последние полтора года, будет шептать его имя в темноте, и, когда он обнимет ее, будет смотреть ему в глаза и будет говорить… говорить…
Слейд поднялся и разделся. Лара вытянула руки, выдохнула его имя. Он наклонился к ней, прижался и начал целовать снова. Каждый поцелуй становился все более жадным, глубоким, страстным.
— Сейчас, — сказала она, ее губы трепетали под его поцелуями. — Пожалуйста, Слейд, пожалуйста!
Он раздвинул ей ноги, опустился ниже, взял ее руки в свои и развел их в стороны…
— Посмотри на меня, — приказал он грубо. Она открыла глаза. Они были глубокими и почти черными от желания, он боролся с собой, чтобы держать желание под контролем. — Теперь скажи мое имя, — прохрипел он, — скажи, когда я войду в тебя.
— Слейд, — прерывисто выдохнула она, — Слейд, муж мой.
Он зарычал, надавил и потерялся в податливом теле своей жены.
Было поздно, очень поздно — самые темные часы ночи. Луна уже зашла, но заря еще не коснулась неба.
Лара приникла головой к плечу Слейда, обнимая его, и думала, какой счастливой она была теперь, когда нашла этого мужчину… Мужа.
Он занимался с ней любовью с дикой страстью и с такой потрясающей нежностью, что она рыдала в его объятиях. Затем он прижал ее к себе, и она провалилась в сон, защищенная в его руках.
Лара вздохнула, уткнулась лицом в плечо Слейда и нежно поцеловала его.
Какой дурой она была, сопротивляясь этой свадьбе, думая, что Майкл — все, что ей нужно. Ребенок был радостью ее существования и всегда будет, но Слейд… Слейд был кровью, текущей в ее венах. Он был теплом ее души, биением ее сердца…
О, как она любит его! Теперь она это знает, без сомнения. Оставалось только надеяться, что настанет день, когда она сможет сказать ему об этом — прижаться к спящему мужу, разбудить его нежным, долгим поцелуем, улыбнуться ему, когда он откроет глаза, и сказать…
— Сладкая.
Он поцеловал ее снова и поволок на себя. Она обвила руки вокруг его шеи. Его тело было таким теплым, таким возбужденным, и она снова чувствовала, как пульсирует кровь, когда он начал двигаться под ней.
— Ммм… Это похоже… это похоже на…
— По-моему, тоже, — прошептал он и снова сделал движение.
— Ты не можешь. В смысле, разве ты можешь? Не так скоро. Не после… Ой!
— Именно что «ой», миссис Бэрон. Лара хихикнула.
— Одно из преимуществ молодого мужа.
— То есть?
— Ты разве не видел в свидетельстве о браке? Я на два года тебя старше. Слейд хмыкнул.
— В следующую пятницу у меня день рождения, так что скоро эта роковая пропасть между… эй! — Он рассмеялся, получив предостерегающий толчок в бок. — Мне нравятся женщины старше меня.
— Ax, вот как?
— Ну, конечно. — Она ощущала его улыбку, когда он уткнулся ей в шею. — Так несложно сделать их счастливыми. Например…
Она хотела подразнить его, сказать, что совершенно не понимает, о чем он, но он уже медленно покрывал поцелуями ее тело, облизывал груди, бедра, наслаждаясь ее вкусом. Затем он вошел в нее, медленно надавливая…
И она была потеряна для ночи, для мира, для всего, кроме него.
Первые лучи зари разбудили Слейда — они и шебуршание мышей на кухне.
Это было его первой мыслью, когда он лежал, слушая звон металла и стекла. Пара полевых мышей поселились в доме, когда он только его построил. «Но мыши не готовят бекон», — подумал он, вдыхая приятный запах. Они также не включают радио и не поют. А если бы и пели, он сомневается, что это был бы такой глубокий, сексуальный альт.
Он натянул джинсы, застегнул молнию, босиком тихо прошагал через дом в кухню и застыл в дверях.
Лара склонилась над стойкой, спиной к нему. Кофе капал через фильтр в стеклянный кофейник, а она выкладывала поджаренные кусочки бекона на тарелку. На плите стояла раскаленная сковородка, а миска с тем, что — он надеялся — было тестом для оладьев, ждала своей очереди.
Слейд ухмыльнулся, скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку. Его жена любила хозяйничать — это был приятный сюрприз. Она сновала от холодильника к плите с расторопностью, которой он не ожидал, и напевала старую песенку Элтона Джона. И слегка пританцовывала.
И как прекрасно это было!
Он подумал, что ей не понравилось бы, что он ее разглядывает. Она могла повернуться внезапно и, пожалуй, снова ему врезать, но риск того стоил. Мужчина должен быть святым, чтобы не захотеть поболтаться рядом и не насладиться зрелищем. Лара со своими великолепными волосами, струящимися по плечам, в его старой футболке и кружевных трусиках…
