Брат вождя почти не уступал Каввелю ростом, а весом даже превосходил раза в полтора. «Опасный противник», – мелькнуло в голове минотавра, прежде чем он едва увернулся от атакующего орка. Оказавшись у последнего за спиной, Каввель копытом пнул удаляющийся зад. Ускорения хватило, чтобы неповоротливая туша прорвала оцепление и впечатала пару нерасторопных зевак в стену. Более удачливые орки радостно захлопали в ладоши. Бутлур поднялся, сметая с себя тела соплеменников, как сухие листья, помотал головой и снова увидел противника.
– Ты умирать! – зарычал он на всеобщем.
– Ой, боюсь-боюсь! – в тон ему ответил минотавр, демонстративно похлопав ладонью одной руки по сжатому кулаку другой, что у всех разумных существ на Лумее считалось крайне обидным жестом.
Уже дважды оскорбленный орк взвыл и головой вперед ринулся на обидчика. Это оказалось весьма опрометчивым ходом со стороны Сокрушителя. Каввель на этот раз и не собирался уходить с траектории, а встретил несущуюся на него тушу отменным хуком по печени, после чего аккуратно поставил противнику подножку. Бутлур согнулся и кубарем покатился по грязному полу под ноги своим уже бывшим почитателям. После еще одной попытки приподняться некогда любимец толпы тяжело рухнул мордой в пол и больше не встал, хотя ближайшие орки и пытались подбодрить его пинками.
– В первый раунд победить рогатый чужак, – спокойно объявил Хугарач.
– Что значит в первом раунде? – возмутился Каввель.
Толпа заржала, а вождь пояснил:
– У меня много братья. Ты побить самый маленький, еще два меньший остаться.
Минотавр, разгоряченный предыдущим боем, фыркнул и под одобрительный гомон зрителей потребовал подать ему сразу обоих. Вошедшие в круг раздетые до пояса братья были как две капли воды похожи друг на друга и в несколько меньшей степени на вождя. От родственника они отличались чуть более хрупким телосложением и низким ростом. Оба от силы доставали минотавру до груди, но с лихвой компенсировали этот недостаток кошачьим проворством.
Без лишних слов борцы принялись кружить вокруг наглеца, дерзнувшего так легко победить их родственника и бросить им вызов. Каввель внимательно следил за движениями блестящих от толстого слоя бараньего сала тел соперников, пытаясь вычислить, достаточно ли будет грубой силы, чтобы быстро вырубить хотя бы одного из них.
Орки продолжали нарезать круги, и минотавр сделал внезапный выпад, к его большому сожалению, не достигший цели. Зеленокожий ловко отскочил и продолжил как ни в чем ни бывало двигаться по часовой стрелке вокруг Каввеля. Минотавр закрутился на месте, пытаясь удержать в поле зрения обоих.
В какой-то момент он потерял концентрацию, и орк, оказавшийся у него за спиной, подпрыгнул и ударил гиганта ногами в спину. Вероятно, это был отработанный братьями прием, потому что второй орк немедленно среагировал, отскочив и попытавшись нанести летящему мимо него рогатому гиганту серию ударов. По минотавру попал только первый. Следующий удар Каввель блокировал, вцепился в орочью лапу и, не выпуская ее, полетел вместе с противником в толпу. Раздался страшный хруст, и орк, вопя от дикой боли в сломанной конечности, сшиб несколько зазевавшихся зрителей.
Тауросу перекатился через голову и затормозил в футе от ног одобрительно шумящей толпы. Краем глаза он заметил, что соперник силится встать, но не может. Не теряя времени, воин развернулся, чтобы встретить второго братца лицом к лицу.
Видя, что помощи не предвидится, соперник сменил тактику. Теперь он подскакивал к Каввелю, наносил удар и, как каучуковый мячик, прыгал назад, прежде чем минотавр успевал убрать блок и ударить в ответ. Если ударить первым пытался Каввель, орк просто отскакивал, держа противника на длинной дистанции.
– Интересно, кто из нас раньше выдохнется? – задал себе вопрос пират.
Идея подраться с обоими братьями сразу уже не казалась такой блестящей, как раньше. Удары орка оказались достаточно чувствительными, чтобы руки начали неметь. К тому же от пропущенного ранее толчка сильно болела спина. Наконец, улучив момент, Каввель вместо ответного движения резко наклонил голову. Последствия для орка оказались катастрофическими: тренированный кулак наткнулся на один из рогов. Брызнула кровь, орк замахал размозженной рукой и упал замертво, пропустив прямой в челюсть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
***
Каввель стоял посреди пещеры и тяжело дышал, глядя на беснующуюся толпу. Его соперника уже утащили за ноги с импровизированной арены. Вождь поднялся со своего табурета, изображающего трон, и что-то говорил. До сознания минотавра не сразу дошло, что обращается эта наглая самодовольная рожа к нему.
– … Большой спасибо, что избавить меня от братья. Теперь они долго не мочь бросить мне вызов. Ты слышать меня, сын глупый корова?
– Что-о-о? – взревел Каввель.
– О, ты слышать…
– Выходи и дерись со мной! – перебил Хугарача пират.
– Я повторять, меньших братьев ты побить. Молодец! Теперь я разрешать тебе побить больших. Их у меня пять, – гордо сообщил вождь.
– Ты трус! – отчаянно закричал минотавр.
Надежды продержаться против еще пятерых соперников не было никакой.
Орки зашептались, услышав от Аггрха перевод. Хугарач смекнул, что его тактические хитрости грозят наткнуться на стену глухого непонимания со стороны соплеменников. Дальнейшее увиливание от поединка представлялось нарушением традиций и грозило бунтом.
– Ладно, Костолом оказать тебе великий честь, – поспешно добавил вождь. – Костолом приказать рабы сделать из твои сломатый ребра ожерелье, который вожди племя носить как великий трофей.
По рожам окружающих его орков, Каввель понял, что угроза имеет под собой веские основания, да и честь действительно оказана немалая. Выяснять происхождение прозвища Хугарача хотелось значительно меньше, чем хорошенько набить главе племени морду. Однако последний тоже отчаянно хотел доказать, что и он не лыком сделан, вождем стал по праву сильного и прозвище носит вполне заслуженно.
Традиционно предводителем в орочьих племенах становится самый большой, сильный, а иногда, если племени везет, еще и умный орк. Хугарач не был ни самым большим, ни самым сильным и уж тем более самым умным. Зато он оказался достаточно крепким и невероятно хитрым.
Своих конкурентов Костолом никогда не щадил, устраняя их либо силой в «честном» поединке, либо отправлял на самоубийственные задания, например послом к эльфам. До сих пор братья не бросали ему вызов по разным причинам: Бутлур был слишком молодым и глупым, старшие братья слишком слабыми, а двое только что поверженных прекрасно понимали, что после победы над вождем им придется выяснять отношения друг с другом, и исход такого противостояния ослабит их настолько, что сделает легкой добычей для кого-нибудь еще.
Для остальных у Костолома в запасе всегда находилась пара трюков, чтобы отбить охоту претендовать на главенство в племени. Коронным приемом вождя считалась умение во время поединка обхватить соперника своими длиннющими руками и сдавить ему грудную клетку так, что осколки ребер протыкали бедняге сердце. Грудные кости у орков довольно прочные, не чета человеческим, поэтому Хугарача уважали и боялись.
Каввель предполагал нечто подобное, но ничего не смог поделать против «дружеских» объятий орочьего вождя.
– Эх, недавно ел, – посетовал Костолом и встал с трона, с хрустом разминая конечности.
Вождь вышел к центру пещеры, на ходу скидывая рубаху и обнажая волосатую мускулистую грудь.
«Силен», – подумал Каввель, готовясь к поединку.
В этот момент зеленокожий без предупреждения бросился на тауросу. Какое-то время минотавру удавалось уворачиваться от лапищ орка, нанося удары по корпусу и голове противника. Хугарач как будто не замечал их, целенаправленно пытаясь обхватить рогатого под мышками. Где-то с восьмой или девятой попытки захват состоялся.
В первую секунду минотавру почудилось, будто его обвил гигантский питон из джунглей на северном побережье Лунного моря. По крайней мере, ощущения были схожими: в глазах потемнело, смрадное дыхание Костолома вызвало тошноту, а воздух рывками начал выходить из легких и совершенно не стремился заходить обратно. С питоном пират в свое время не без труда справился при помощи верного абордажного палаша. Сейчас рассчитывать на острую сталь не приходилось.
