что нам это нравится.
Клинки рубили человеческие тела, ломали гнойные доспехи, добираясь сквозь кожу до органов. Безликие головы взмывали в воздух и падали на изувеченные тела в дорогом бархате.
— Когда же это всё прекратиться⁈ — взревел Дрюня, когда всё прекратилось.
Пугающие тени исчезли, вопль растворился в ночном воздухе. Мы тяжело дышали от усталости, и чтобы что-то сказать, надо было сделать глубокий вдох.
— Кажется, — выдавил я, — всё закончилось.
— Кажется? — нервно кинул Дрюня. — Тебе кажется, Червяк?
— Я уверен!
Бешенство Дрюни можно было понять без лишних слов. Массивное тело в гнойном доспехе перешагивало через трупы «труперсов», выискивая выживших. Дети — так любил он называть своих гнойных воинов, которых выращивал в глубине своей пещеры. Дети погибли. Не выжил никто.
Дрюня вставал над каждым своим ребёнком и тыкал его секирой в грудь, видимо надеясь увидеть, как тот делает первый вдох. Как тот открывает рот и начинает громко вопить. От боли. Кричит — значит живой.
Лес окутала гробовая тишина.
— Ну и где это ебаное сердце леса? — крикнул Дрюня, смотря на меня окаменевшим лицом.
— Близко.
Солнце скрылось за кривой линией горизонта из кровавой листы. Оно словно умерло, забрав с собой свет и тепло, и вдруг снова воскресло. Тьма не успела войти в свои владения, как яркий свет вновь озарил небо.
— Что это? — спросила Осси, продолжая сидеть на плечах гигантах.
В паре километров от нас над лесом родились зеленоватые тучи. Их необъятные животы бешено мерцали, отражая сумасшедшую пляску сотни языков пламени.
Пожар.
Там, впереди, где сердце леса пульсировало в бешеном ритме, разгорался пожар. Объятые зелёным пламенем верхушки деревьев полыхали как сухие веники, развеивая над лесом пепельную пыль.
— Нам туда, — я вскинул руку с мечом и кончиком лезвия указал на оранжевый свет, вспыхнувший над лесом.
Распахнутые глаза Ансгара окрасились болотным цветом. Изрядно уставшее лицо потеряло свою юношескую эластичность из-за пары десятков морщин. Ансгар постарел. Постарел меньше чем за неделю. Парень был готов идти до последнего, куда угодно. Он доверился нам. Сжав рукоять меча ладонью в перчатке, он шагнул вперёд и двинул в самое пекло, не опрокинув ни единого слова.
— Мы идём в ад? — спросил Дрюня, подойдя ко мне.
— Мы уже в нём. Осталось найти его хозяйку.
Еще раз взглянув на своих Детей, Дрюня тяжело выдохнул, громко рыкнув. Он заглянул мне в глаза и начал кивать головой.
— Когда мы вернёмся, мы соберём новую армию.
— Зачем? Мы и так всех победим.
— В этом мире всегда нужна армия. Всегда нужно быть готовым. Мы принесём в жертву тысячи людей только для того, чтобы миллионы жили в спокойствии и тишине. Чтобы трудились, не думая об опасности, что может обитать в лесах за забором. Чтобы плодились, зная, что их потомству не будет угрожать никакая опасность. Мы построим новый мир. Лучший. Самый лучший!
Мой друг не мог так легко смириться с потерями, если это вообще было для него возможным. Возможно, план по созданию огромной армии созрел в его голове за долго до нашей встречи. И быть может он бы и остался в виде витающей в голове мысли. Но сегодня произошёл судьбоносный толчок. Идея нашла почву, пустила корни и начала стремительно разрастаться.
Да, мы построим лучший мир. Как и всегда. Все всегда хотят сделать только лучше, так устроен наш мир. Нам только осталось вернуться.
Мы углубились в лес, двигаясь в сторону разгорающегося пожара. Воздух не был испорчен тяжёлым запахом тления. Не было едкого дыма. Словно лес и не горел вовсе.
Когда мы увидели первое дерево, объятое пламенем, наши вопросы по-прежнему остались без ответов. Горела кровь, покрывающая тонким слоем ветви деревьев с густой растительностью в виде багровых листьев. Верхушки были охвачены зелёным пламенем, не причиняющим дереву никакого вреда. Безмолвное пламя лишь освещало. Ни треска, ни гула. Ничего.
— Удивительно, — пробормотал Дрюня, уставившись на зелёное пламя.
Когда Дрюня проходил между деревьев, я испугался за Осси, сидящую на его плечах. Воительница вскинула руку к лицу, чтобы защититься от пламени, а Дрюня вдруг замер, видимо вспомнив, что носит на своих плечах рыжую воительницу. Гигант тут же отступил, а Осси крикнула нам всем:
— Жара нет. Огонь не обжигает.
Дрюня шагнул вперёд. Осси вытянула руку и погрузила ладонь в пляшущее на ветвях пламя. Её кожа окрасилась зелёным, но девушка даже не пискнула от боли. Наоборот, она усмехнулась.
— Щекотно, — хихикнула Рыжая воительница, вынимая руку из пламени.
— В аду есть и свои удовольствия, — сказал я Дрюне, проходя мимо.
— Может мне залезть на верхушку дерева? — усмехнулся Дрюня. — А, Червяк?
Улыбнувшись, я представил как этот воин сдирает с себя гнойных доспех и лезет по дереву. Пламя медленно охватывает его скользкую от гноя кожа, вызывая зуд. А он продолжает лезть наверх, громко хихикая.
— Я обещаю тебе, — говорю я Дрюня, — когда всё закончится, мы вместе залезем на деревья и искупаемся в зелёном пламени ада.
— Договорились!
Булькающий смех заполни всё вокруг, вызвав на наших лицах нездоровую улыбку. Когда Дрюня успокоился, он спросил:
— Червяк, ты её по-прежнему чувствуешь?
Пульсация в ногах росла с каждым шагом.
— Я и не прекращал её чувствовать, — ответил я, — как и она нас.
Губы на лице Ансгара изогнулись с каким-то хитрым азартом. Шагая уверенным шагом и держа перед собой меч с кровавым лезвием, юный правитель глянул на меня искоса и спросил:
— Она знает о нашем приближении?
— Я думаю, ответ очевиден.
Звериные глаза на моём доспехе вдруг уставились в одну точку. Зрачки расширились, впитывая проявившиеся контуры в зелёном свечении. Впереди, пройдя десятка три деревьев показалась поляна, в центре которой из кровавой глади рос огромный дуб. Зеленый свет пылающих верхушек леса кольцом окутывал разлапистые ветви дуба, тянущиеся во все стороны, словно длинные пальцы старика.
Мы подошли ближе. Наше оружие нацелилось на необъятный ствол, который при рассмотрении оказался расколот надвое и раздвинут в стороны, словно рёбра мертвеца при вскрытии.
— А это еще что? — с отвращением кинул Дрюня, рассматривая тянущиеся с ветвей до самой земли натянутые паруса красного цвета.
Могло показаться, что сейчас подует ветер и с корнем вырвет дуб, надув две дюжины парусов. Но нет, красная плёнка лишь вибрировала в свете зелёного пламени.
Любопытство неуклонно тянуло нас вперёд.
