— ты, и только ты, мой единственный муж и любовник. Остальные могут облизываться на меня издали, кроме насмешек и презрения им ничего другого не достанется от меня. Ну же, улыбнись!
— Я понимаю мозгами, но ничего поделать не могу, — Сканд притянул к себе мужа и поцеловал в лоб, как ребенка, — мне тоже никто другой не нужен, но ужасно раздражает, когда на тебя вот так пялятся, так и хочется челюсть сломать или глаза вырвать, чтобы не смотрел, куда не следует.
— Тут есть два варианта, — Лекс забрал из ладошки Ламиля цепочки и вручил ему кусочек лепешки, которую любопытный карапуз потянул в рот, — первый — смириться с тем, что тебе будут завидовать из-за красоты твоего мужа, то есть меня, — Лекс подвигал бровями и поиграл глазами, — или второй — взять себе некрасивого мужа, чтобы на него никто второй раз не смотрел, и тогда ты будешь спокоен.
— Ты решил со мной развестись? — насторожился Сканд.
— Я — нет, — Лекс перехватил служанку с подносом, полным жареного мяса, и стал набирать себе на тарелку вкуснопахнущие куски, потом поднял тарелку выше, чтобы Ламиль не засунул туда свой любопытный нос, — меня не заботит, что на тебя капают голодными слюнями большая часть младших, вне зависимости, замужем они или нет. Я верю в свою красоту и в твою верность, а вот ты своей ревностью показываешь, что ты не уверен. Вопрос только, в чем: в себе, как в мужчине, или в моей порядочности?
— Я уверен и в себе и в тебе… — Сканд задумался, а потом вздохнул, — но челюсть я ему все же сломаю, в дополнение к носу и выбитым зубам, потому что нечего здесь…
— Ой, отдай, плюнь! — Лекс стремительно сунул свою тарелку в руки Сканда и, схватив Ламиля, стал вытаскивать у него изо рта кусок лепешки, который тот отмусолил от большого куска и теперь пытался проглотить не жуя, — Ламиль, отдай! Он большой! — у Лекса получилось забрать кусок обмусоленной лепешки из беззубого рта, и теперь на него смотрели обиженные глазки малыша, — я сам покормлю тебя!
Лекс покрутил головой, куда бы кинуть кусок раскисшей лепешки, и наткнулся на голодный взгляд кормилицы, Лекс, не веря сам себе, протянул ей кусок, и она жадно схватила его с ладони и засунула в рот, как будто боялась, что лепешку могут отобрать.
— Кормилицы младших сыновей выбираются за красоту и кормить их надо сладким и фруктами, тогда младшие получают красоту и сладость с молоком кормилицы, — Кирель, оказывается, внимательно смотрел за происходящим, — так что не корми ее простой пищей, пусть ест фрукты.
— Это неправильно! — возмутился Лекс, — чтобы молоко было сытным и правильным, кормилица должна есть много и вкусно! А если она будет есть одни фрукты, то у ребенка будет животик болеть и он будет слабым!
— Сила — удел старших, — Кирель пожал плечами, — младшие должны быть красивыми и умными. А это значит, фрукты и мед!
— Ну, если вы мне поручили заботиться о Ламиле, то я буду кормить кормилицу так, как сам считаю правильным, — Лекс пожал плечами и дал кормилице кусок лепешки и кусочек мяса с тарелки, которую так и держал Сканд, — или забирайте ребенка и заботьтесь о нем сами.
— Ну уж нет! — усмехнулся Кирель, — у меня нет времени на малыша, и потом, это будет даже интересно, посмотреть, что получится в итоге. Чаречаши, — позвал Кирель, — ты не против, если Лекс будет кормить ребенка, как старшего?
— Нет, не против, — Чаречаши довольно улыбнулся, — раньше я всегда предпочитал худеньких младших, но теперь, глядя на совершенство своего брата, я понял, что когда младший может за себя постоять, это ужасно возбуждает. Моего прежнего младшего зарезали в гареме, и слуги не успели защитить малыша. Но если бы он был силен, как Лекс, то сейчас был бы жив. Я слышал, Сканд разрешает Лексу ездить верхом на ящере? Это очень сексуально — младший в седле твердой рукой управляет ящером! Хотел бы я на это посмотреть! Так что я совсем не против, если Лекс вырастит Ламиля, как свою копию!
— А кто убил прежнего младшего? — насторожился Кирель, — и куда смотрели слуги? У тебя во дворце настолько опасно?
— Это был кто-то из фаворитов, — сморщился Чаречаши, — не переживайте, я казнил весь прежний гарем со слугами и рабами. У меня все равно сейчас нет времени на любовные игры, надо поднимать город из руин. Я дождусь Ламиля, пришло время мне обзаводиться наследником, а без младшего это невозможно. И, наверное, будет хорошо, если он будет силен, как Лекс, тогда он сможет стать мне не только любимой игрушкой, но и помощником в делах. Шарпу можно только позавидовать, его прекрасный муж ему надежда и опора!
Кирель улыбнулся, услышав такую неприкрытую лесть, Шарп ревниво стиснул в объятиях свое сокровище. А Пушан прижал к себе надутого Гаури и что-то зашептал ему в ушко. Гаури просветлел лицом и горячо поцеловал мужа. Сканд тем временем пытался вырвать из пасти малыша очередной кусок лепешки. Ламиль отчаянно сопротивлялся и крутил головой, всем своим видом показывая, что уж этот кусок у него никто не вырвет. Лекс сразу включился в неравную схватку. Поскольку делать больно малышу категорически не хотелось, а на уговоры он не поддавался, то Лекс пошел на очередную хитрость, продемонстрировав Ламилю кусочек мяса. Он дал его понюхать, а потом с аппетитом стал жевать и постанывать, изображая, как ему вкусно. Он коварно предложил Ламилю следующий кусочек, а поскольку рот у того был занят большим куском размякшей в слюне лепешки, то карапузу ничего не оставалось как выплюнуть лепешку и вцепиться в руку Лекса, в которой был зажат шмат мяса. Но вырвать зажатый трофей не получилось, и после недолгого боя победила дружба. Лекс так и держал кусок в руке, а Ламиль его обсасывал и старательно прикусывал беззубыми деснами.
— Младшие не едят мяса! — с ужасом воскликнул кто-то по соседству.
— Да неужели? — отмахнулся рыжик, — им просто не дают жадные старшие, сами съедают вкуснятину, а младшим только сладкая водичка и достается! Молоко — это тоже мясо, только жидкое! Я не дам малышу проглотить, но почему бы ему не пососать аппетитный кусочек.
— Пососать — это очень полезный навык для младшего, — добавил Сканд, нахально выгнув брови. От удара по ребрам его спасло только то, что у Лекса руки были заняты ребенком, но он взглядом объяснил, что расплата не за горами.
В банкетном зале раздались смешки и весьма вольные высказывания о младших и их навыках. Лекс в
