– Я рад, что теперь между нами нет ничего общего.
– Да полно тебе, Гаррет! Со всей этой беготней ты превратился в размазню и тряпку, зависящую от других людей! Вспомни золотое времечко, когда был только ты и ночь, когда ты полагался только на себя и не держал за пазухой десяток друзей, обязательств и правил. Разве раньше нам было плохо? Вспомни то время, когда ты играючи проникал в дом какого-нибудь толстозадого хмыря и обчищал его до нитки! Вспомни то время, когда, не думая о последствиях, ты всаживал болт в того, кто оказывался на твоем пути! Раньше ты убивал легко, и раньше ты бы не оставил Бледного жить!
– Я никогда не убивал того, кто мне просто мешал, отражение! Если бы это было так, то половина Авендума оказалось бы на кладбище. Я всегда защищался, чтобы спасти свою жизнь. Не путай себя и меня. От убийства я не ощущаю никакого удовольствия! Если у нас с тобой посиделки ради воспоминаний, то я лучше пойду. Наш разговор ни к чему не приведет.
Делаю шаг назад, и спина упирается в холодное серебро зеркала. Он смеется, и этот смех мне не нравится. Сейчас мы с ним совсем не похожи, сейчас мы совершенно разные люди.
– Отсюда ты сможешь выйти только со мной, Гаррет.
– Кто ты? – вновь спрашиваю у него.
– Я ведь уже говорил, кто я такой. У тебя плохая память?
– Ты позвал меня не для пустых разговоров, так? Ты ведь всегда ищешь свою выгоду, двойник?
– Выгоду? А ты не совсем безнадежен, отражение. – В его глазах просыпается затаенная искорка интереса. – Да, наметилась очень выгодная сделка, и я по старой дружбе хочу предложить тебе долю в одном маленьком дельце.
Решаю играть по его правилам.
– Маленькое дельце подразумевает маленькие барыши. – Усмехаюсь, стараясь скопировать его усмешку. Он вновь смеется:
– Ай да Гаррет! А я уж подумал, что совсем тебя потерял! Не беспокойся, в этом маленьком пустяковом дельце очень большой куш.
– Что мы должны сделать?
– Мы? Клянусь тьмой, мне это нравится! Собственно говоря, ничего. Как тебе такой расклад костей? Получить кучу золота за ничегонеделание?
– Всегда готов поучаствовать в таком сложном деле. – На этот раз скопировать его усмешку оказалось намного проще.
– Отлично! Тебе всего лишь не надо вытаскивать из Костяных дворцов ту проклятую дудку, и нам отвалят целый мешок золота.
– Целый мешок? – Я скорчил удивленную и сомневающуюся гримасу. – А ты в этом так уверен?
– Не беспокойся, дружище. Я уже обо всем договорился.
– И кто же Заказчик?
– Ну, скажем так, сторонний наблюдатель. Его имя тебе ничего не скажет.
– Я в принципе ничего не имею против, вот только прежний Заказ...
– Ах оставь. Я не верю в глупые приметы и гнев богов. Ну как, ты согласен?
– Пожалуй, да. – Я кивнул, и отражение расслабилось. – Правда, у меня есть небольшое дополнение по поводу моих прежних слов.
– Какое? – Он стал приближаться ко мне.
– Помнишь, я говорил, что убиваю без удовольствия?
– Ну? – В глазах двойника застыло непонимание.
– Я солгал, – сказал я и, выхватив нож, ударил свое отражение в грудь.
Он или понял, или почувствовал и успел отскочить в сторону. Я лишь разодрал его одежду. Мгновение, и в его руке тоже появился нож.
– Глупец! – выплюнул он и бросился на меня.
Очень сложно драться с самим собой. Я всегда знаю, куда ударю, а если знаю я, то знает и он. Ножами мы владели одинаково, и итогом минутного кружения среди зеркал явилось лишь несколько неглубоких порезов у каждого из нас.
Сейчас он ударит в горло и, когда я шагну вперед и влево, попытается достать мое плечо на обратном доводе.
Он ударил в горло, я сделал шаг вперед и влево, и отражение тут же попыталось достать меня в правое плечо. Я знал это и встретил его нож своим. Тут же перешел в атаку, метя ему в лицо, схватил свободной рукой за грудки, притянул к себе и тут же получил ногой в живот. Отскочил назад, пригнулся, избежав рубящего удара, разорвал дистанцию и постарался восстановить дыхание.
– Стареешь, – ухмыльнулся он, сдувая с ножа клок волос, срезанных с моей головы.
Я ничего не сказал, и он вновь бросился на меня. Кружение, звяканье ножа об нож, шипение сквозь зубы, когда кто-то из нас получал очередную царапину. Никто не мог победить, все мои попытки достать двойника разбивались о мою (или его?) защиту. Наконец, тяжело дыша, мы остановились друг напротив друга.
– Тяжело бороться с тем, кто читает твои мысли, правда, отражение? спросил он и облизал свое окровавленное запястье.
– Легко, – сказал я и бросил в двойника горсть мелких метательных звезд, взятых у Бледного.
Конечно же он прочитал, что я сделаю, конечно же он попробовал уклониться, но на этот раз у отражения ничего не вышло. Я швырнул звезды не целясь, да еще и левой рукой, и он не знал, в какую сторону следует отклониться. После броска каждая из пяти звездочек полетела по своей, совершенно хаотичной траектории (я ведь говорил, что метатель из меня неважный). Три прошли мимо, но две попали. Первая угодила двойнику точнехонько в правое запястье, и он уронил нож, дернулся, чтобы уйти с пути еще двух звезд, летящих в него, и нарвался на третью, угодившую ему в левую ногу. Он с проклятием рухнул на пол. Я в два прыжка оказался рядом, зашел двойнику за спину и приставил нож к его горлу.
– Как глупо я попался, – деревянным голосом проговорило отражение, стараясь не дергаться. – Думаю, ты этого не сделаешь.
– Почему?
– Достаточно сложно убить самого себя. Ты знаешь, существует примета, что, убив своего двойника, отправляешься во тьму следом за ним?
По его виску скатилась одинокая капелька пота.
– Не ты ли мне говорил, что не веришь в глупые приметы? – спросил я у отражения и перерезал ему глотку.
Зеркала вокруг меня лопнули, и я вновь оказался в зеркальном зале, только теперь на месте одного из зеркал зиял выход. Тело двойника, лежащее на полу, задрожало и растеклось белесым туманом.
Я прошел испытание собственным "я", а потому дорога была открыта, и, сделав шаг, я вышел из зеркального зала.
Вначале я даже не понял, куда попал. Это был самый обычный и ничем не примечательный зал без всякого выхода. Я недоуменно прошел вперед, не понимая, где же я ошибся и что привело меня в тупик. И тут-то это и случилось. Зал изменился.
Сначала я ничего не понял и чуть было не перепугался до мокрых подштанников. Во всяком случае, мой желудок ухнул куда-то вниз и мне показалось, что я падаю в бездну. Вполне простительная реакция любого человека, внезапно оказавшегося где-то между небом и землей. Пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не запаниковать и сообразить, что я, как и прежде, стою на полу, а не болтаюсь тьма знает где.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
