— Здесь, недалеко. У речки, где плес.
В этот момент Пучков сунул мне трубку, и я завопил:
— «Каштан», «Каштан», здесь «Береза», прием!
Взывать пришлось недолго, и когда «Каштан», он же лейтенант Болотников появился в эфире, я начал давать новую вводную:
— Хутор пуст. Объект находится в квадрате девятнадцать-двадцать четыре. Точнее скажу, когда мы туда подъедем. Поэтому два отделения твоих бойцов — на хутор, а остальными силами оцепляете названный квадрат. Как понял?
— Понял, понял. Оцепить квадрат девятнадцать-двадцать четыре, а к вам прислать два отделения.
После этих переговоров я встретил ребят Кима и Шмеля, которых шустрый Марат уже высвистел от дальних амбаров, и приказал:
— Ким, ты и твои люди — со мной. Шмель, держи хутор. Сейчас подойдут бойцы, прочешешь тут все. Грузимся!
Поймав суетящегося Мищука, хлопнул его по плечу:
— Ну а ты что? Давай, садись! Кто нам эту нычку показывать будет? А за своих не беспокойся. Солдаты на всякий случай осмотрят дома и будут ждать нас. Если ты не обманул, то через час будешь дома, а мы все уйдем!
Тарас, который успокаивал домашних, несколько обалдевших от такого количества появившихся из ниоткуда солдат, покорно полез в джип, и Леха, дождавшись, пока все, цепляясь друг за друга, кое-как разместятся, нажал на газ.
Машина медленно начала набирать скорость, а я, в ажитации подпрыгивая на сидушке, подгонял:
— Гек, давай, давай! Что ты как вареный?
Леха наддал, в результате чего на первой же кочке из машины выпали двое «кимовцев» и Жан, который пришел с «невидимками». Твою дивизию! Растерянно поглядев на поднимающихся мужиков, я принял решение:
— Так дело не пойдет. Мы сейчас точно кого-нибудь покалечим. Поэтому — ты и ты, — ткнув пальцем в «кимовца» и Змея, продолжающего сидеть в машине, скомандовал, — на фиг из «ГАЗона» и бегом за нами. Женька, ведешь ребят туда, где ты чуть с упавшего дерева не навернулся. Мы будем в том районе, так что не потеряетесь! Выполнять!
Указанные люди спрыгнули и поскакали своим ходом, а джип опять рванул вперед. На этот раз в нем было шесть человек, поэтому разместились чуть ли не с комфортом. Проехав пару километров по дороге, мы свернули в лес, и когда стало понятно, что пешедралом будет быстрее, чем на колесах, все спешились и принялись работать ногами. На пятой минуте работы выяснилось, что Мищук не умеет бегать. Не то что бы вообще, но не умеет. Глядя, как он хватает ртом воздух, я сплюнул и скомандовал:
— Шагом!
Через какое-то время, когда Тарас отдышался и общая краснота морды уступила место нормальному окрасу, Марат поинтересовался:
— Далеко еще?
— Почти пришли. Яма была вон за той полянкой, где спуск к речке начинается.
И когда мы проскочили через небольшую проплешину, густо заросшую травой, Мищук наконец остановился и, оглядевшись, уверенно ткнул в сторону главного ориентира, о котором я раз десять у него уже спрашивал, — большого кряжистого дуба:
— Вот, метрах в двадцати от него они и копали. Но где вход, точно не скажу. Я только яму видел, когда к Зарембе приходил. А тот потом говорил, что тут все будет заминировано, поэтому от греха подальше я сюда и не лез.
— Разберемся. Ты, Тарас Богданович, пока в сторонке постой вот с этим пареньком, а мы тут все осмотрим. — И обращаясь к ребятам, добавил: — Ну что, мужики? Все слышали? Могут быть мины, так что осторожнее. А сейчас: носом в землю и — вперед!
Про мины мищуковский родственник насвистел. Их не было. Зато был схрон и вход в него. Один люк нашли минут через десять. Второй почти сразу после первого. Нашли и стали думу думать, как извлекать прячущихся там людей. Ну при условии, что там кто-то вообще прячется. Плана бункера конечно же никто, включая Мищука, не знал, а дуриком лезть под землю не хотелось. Глядя, как Шарафутдинов извлекает из ранца разведчика свои убойные взрывпакеты, я сморщился и, вытянув руки ладонями вперед, язвительно попросил:
— Шах, я тебя умоляю! Может, без твоих штучек в этот раз обойдемся? Ты знаешь, если туда запулить пару противотанковых гранат, шансов взять живых «языков» будет гораздо больше. А твои бомбочки могут вызвать непредсказуемый эффект! Вон, Ганбовского так накрыло, до сих пор не отпускает… И главное — непонятно, с чего?
Марат, раскладывая толстенькие картонные цилиндры перед собой, сосредоточенно сопел и сначала на мои причитания не обращал внимания. Потом, отложив четыре штуки, помеченные синим карандашом, в сторону, миролюбиво заметил:
— Не бзди, командир. Все учтено. Вот в этих заряд слабее. Так что — нормально будет.
Я в сомнении покачал головой, но деваться было некуда:
— Надеюсь, что нормально. Значит, так — работаем с двух сторон. Ким, ты со своим бойцом вскрываешь вон тот люк. Этот — наш. Потом мы с Шахом сразу идем вниз.
— Только вы?
— Да. Вы кидаете в люк гранаты и остаетесь наверху, а то, если навстречу друг другу идти начнем, своих покрошить можем.
Тут вылез Гек:
— Командиру не положено в бой ввязываться. Он должен операцией руководить, а не по норам шастать.
В ответ я хмыкнул:
— Поучи свою жену щи варить. По местам!
Народ разбежался и, привязав к кольцам люков веревки, застыл в ожидании. Мы с Маратом отошли в сторонку и, скинув разгрузки и автоматы, чтобы не мешались, вернулись на исходные. После чего я дал отмашку. Оба люка распахнулись одновременно. Тот, что откупоривал Ким, просто открылся, а гековский бабахнул гранатным взрывом. От этого у меня аж сердце дало кратковременный сбой. Ведь если стоят сигналки, значит, кто-то их ставил и, возможно, бункер не пустой! И это радует до невозможности! Эхо взрыва еще металось среди верхушек деревьев, как подбежавшие парни шустро закинули в оба входа по маратовскому подарку. Через пару секунд прозвучала глухая очередь хлопков, и мы с Шахом
