Раньше Билона это просто удивляло, но теперь стало настораживать. То, что судья, как говорится, свистит в одну сторону, он понял с самого начала. Однако в последнее время он стал подозревать, что игра вообще ведется в одни ворота. И все же, спрашивал он себя, чего хотят добиться организаторы этого процесса? Признать Движение преступной организацией? Для этого у них не хватало ни фактов, ни доказательств, и даже красноречие прокурора не выглядело в этом смысле достойной заменой…
– Тишина в зале, – еще раз повторил судья. – Свидетель, вы свободны.
Профессор Дуйнуфар с низко опущенной головой побрел прочь от судейского стола. Билону было жаль его.
– Вызываю следующего свидетеля. Господин Шен Брагер!
– Вот он им покажет! – азартно прошептала Орна Маруэно. – Его им уже так просто не сбить с толку!
Из небольшой группы людей, окружавшей Райнена Фремера, поднялся высокий и крупный человек лет пятидесяти. Широкими шагами он двинулся к свидетельскому месту, по дороге сказав что-то одобряющее расстроенному профессору. Билон повернул голову и заметил, что Дуйнуфар сел в то самое кресло, которое раньше занимал новый свидетель. Фремер начал что-то говорить профессору, судя по плавным жестам, успокаивая его.
Однако свое слово профессор Дуйнуфар уже сказал. Билон поудобнее устроился в кресле и приготовился слушать нового свидетеля.
– Назовите ваше имя, место работы и род занятий.
– Шен Брагер, член национального конвента Движения за демократию.
– Это высокая должность?
– Да. Я один из тех, кто определяет политику нашей организации в целом.
– Как вы можете прокомментировать заявление подсудимого о том, что его действия были совершены под влиянием идеологии Движения?
– Эти слова не соответствуют действительности.
– Почему?
– Движение не поддерживает террористические акты, направленные против представителей власти, поскольку считает их на данный момент преждевременными.
По залу пронесся легкий шум. Повернув голову, Билон заметил, как Райнен Фремер привстал с места.
– Тишина в зале! – сердито прикрикнул судья. – Что вы имеете в виду под словом "преждевременными"? Вы хотите сказать, что время для террористических актов придет позже?
– Совершенно верно, – голос Шена Брагера слегка дрогнул.
Снова шум, еще громче. Билон видел, как Фремер и люди из Движения недоуменно переглядываются друг с другом. Рядом напряженно застыла Орна Маруэно, на ее лице начало медленно проступать выражение неподдельного страдания. И только магнитофон продолжал невозмутимо мотать свою ленту.
– Предупреждаю, нарушители будут выведены из зала суда! – стук молотка по столу резко оборвал тревожный ропот. – Продолжайте, господин Брагер. Вы подтверждаете, что Движение в будущем перейдет к использованию насильственных методов борьбы за власть?
– Подтверждаю, – словно через силу ответил Брагер.
– Ваши слова противоречат тому, что было сказано предыдущим свидетелем, – внезапно вскочил с места адвокат. – Все выступавшие ранее представители Движения отвергали насилие!
– Все выступавшие ранее представители Движения не были членами национального конвента, – мгновенно отреагировал Брагер, и у Билона возникло впечатление, что он был заранее готов к такому вопросу. – Никто из рядовых членов Движения не посвящен в подробности наших дальнейших планов.
– И в чем заключаются эти планы?
– На нынешнем этапе национальный конвент считает основной целью вовлечь как можно больше людей в акции, осуществляемые Движением, – демонстрации, марши протеста, манифестации… – Брагер говорил все увереннее, но Билона не оставляло ощущение, что он повторяет хорошо выученную роль. -…Когда эти мероприятия приобретут массовость, отряды самообороны начнут провоцировать столкновения с полицией, чтобы вызвать ответные действия и, таким образом, поднять недовольство среди населения. Благодаря искусной пропаганде это возмущение будет направлено в нужное русло, и тогда придет черед новой фазе. Будут организованы массовые беспорядки, в ходе которых Движение рассчитывает захватить власть – сначала в ряде крупнейших дистриктов, в том числе, и в дистрикте Зейгалап, а затем и во всей стране…
– Это ложь! – раздался громкий голос из задних рядов. – Брагер, вы лжете! Я официально заявляю, национальный конвент Движения за Демократию никогда…
– Я требую соблюдать тишину! – громкий вскрик судьи и дробь, выбиваемая молотком по столу, заглушили слова Райнена Фремера. – Немедленно вывести нарушителей порядка из зала!
Два десятка до того спокойных и молчаливых полицейских, безучастно подпиравших стены и подоконники, внезапно сорвались с места и набросились на Райнена Фремера и окружавшую его группу людей. Без излишних церемоний они скрутили их и выволокли наружу под потрясенное молчание зала
– Да здравствует наш суд, самый беспристрастный суд в мире! – звонким от негодования шепотом произнесла Орна Маруэно, и Майдер Билон сжал ее за руку.
Сам Билон чувствовал не столько негодование, сколько гадливость. На что могли рассчитывать режиссеры этого безумного спектакля? Зал набит журналистами, из него ведут репортажи аж четыре телекомпании… Неужели они не понимают, что нарываются на страшный скандал?
Однако ни одна из телекамер даже не дернулась в сторону полицейских, выталкивающих из зала депутата парламента Райнена Фремера и его товарищей. Коллеги-журналисты старались не смотреть друг на друга, пряча глаза. Билон, взглянув на возмущенную Орну Маруэно, тоже потупил взор. Он понял, что и сам не сможет включить этот эпизод в свою статью о событиях сегодняшнего дня, а если и посмеет, редактор все равно выбросит его или изменит, как ему потребуется.
Внезапно Билона пронзила страшная мысль. А что если все журналисты, получившие аккредитацию на этот процесс, не смеют или не будут писать правду?! Тогда те, кто стоят за этим спектаклем, могут быть спокойны за свою безнаказанность: любой одинокий голос, который попытается честно рассказать о том, что здесь происходит, окажется погребенным под лавиной лжи.
Привычная картина мира вдруг пошла широкими трещинами. Билон никогда не верил ни в какие заговоры, но только что он лично убедился в существовании, как минимум, одного: заговора против правды.
– У меня больше нет к вам вопросов, господин Брагер.
Прокурор с триумфом повернулся к притихшему залу, а член национального конвента Движения за Демократию медленно пошел на свое место, даже не дожидаясь слов адвоката о том, что он тоже не имеет к нему никаких вопросов.
По сторонам Шен Брагер старался не смотреть. Он сел посреди пустого ряда, где раньше были места представителей Движения. Кто-то сразу же попробовал подобраться поближе к нему, но был остановлен решительным запрещающим жестом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
