Разумеется, полагалось соблюсти все приличия. Аудиенция началась долгим перечислением родословной царицы, за которым последовало еще более долгое перечисление родословной посла. Затем посол, говоря через своего старшего чиновника, произнес длинное, витиеватое, полное признательности приветствие, выразив слова благодарности Неферате от имени императорского двора и высказав надежду, что гармоничные отношения с Городом Зари сохранятся на долгие времена.
Подали чай. Странный восточный напиток, налитый в крохотные керамические чашечки, по-прежнему на вкус казался Неферате похожим на подогретую воду для купания, но она давно научилась вежливо кивать и с фальшивым одобрением выслушивать, как придворные посла бесконечно рассказывают об изысканной смеси листьев и утонченности аромата. После того как убрали чашки и вознесли молитву восточным богам, благодаря их за благословение, дарованное священным напитком, наступало время привычных подарков в знак уважения. Неферата от имени царя приняла красивый восточный лук и колчан со стрелами, а также полдюжины свитков стихов, три сундука изящных шелковых мантий и богатый набор экзотических специй из дальних уголков Империи. На этот раз посол привез подарок даже для очаровательной кузины царицы — царь потребовал ее присутствия на этих аудиенциях. Слуга преподнес Халиде великолепного сокола из личного питомника императора. Очевидно, предыдущий посол слышал прозвище, данное Нефератой своей кузине, чем подтвердил подозрения царицы — делегаты императорского двора безупречно владели неехарским языком, а на переводчиках настаивали, исходя из собственных необъяснимых соображений.
После вручения даров были сервированы легкие закуски из восточных деликатесов, за которыми последовало чаепитие и вежливая беседа, растянувшаяся на два долгих часа. Затем настало время переваривания пищи и спокойных размышлений. В обычное время оно сопровождалось негромкой музыкой или декламацией стихов. Жрецы продолжали гудеть. Неферата поморщилась и подумала, что культура Восточной Империи, вероятно, переживает упадок.
Встречи с посланниками из Восточной Империи — вот та единственная официальная функция, что осталась за Нефератой. Царь Ламашиззар уже много десятилетий не открывал дворец для горожан по большим святым праздникам — священнослужители давно утратили влияние при дворе, поэтому Неферата проводила почти все свое время взаперти в Женском дворце. Единственная причина, по которой ей до сих пор позволялось принимать жителей Востока, это отсутствие у Ламашиззара должного терпения выдерживать нудные ритуалы владык Шелковых Земель. Однако он не мог позволить себе пойти на риск и оскорбить главных союзников, скинув прием делегации на одного из визирей. По этой же причине царь предоставил Неферате полноту власти, когда повел армию на Махрак. В то время риск нарваться на монарший скандал бледнел по сравнению с дипломатическим столкновением с Восточной Империей.
Со времен войны официальные визиты с Востока проходили всего раз в год. Императорская делегация прибывала, чтобы забрать ежегодную плату Ламии за груз железа и драконьего порошка, купленных Ламашептрой больше столетия назад. Очередной платеж по графику должен был состояться только через три месяца, поэтому неожиданное прибытие императорского судна вызвало немало любопытства при ламианском дворе.
Что-то, вне всякого сомнения, произошло, поняла царица, вглядываясь в блистательную фигуру восточного посла. Империя не пошлет принца крови через Хрустальное море ради простого светского визита.
Ксиан Ха Фенг, августейшее олицетворение Первого Поднебесного Дома и Потомок Небес, был молод и отличался той холодной бесстрастной красотой, что присуща всем владыкам Шелковых Земель. На нем красовался многослойный наряд из голубого и желтого шелка. Верхняя мантия, расшитая извилистыми хвостатыми змеями, чешуйки на которых были сделаны из крохотных гранатов, а полоски на животах из блестящего перламутра, сверкала. Иссиня-черные волосы принца были умащены маслом и стянуты назад в тугой узел на макушке, лоб охватывал золотой ободок. Все десять пальцев принца заканчивались длинными искусственными ногтями, тоже из чистого золота. Хотя такая претенциозность являлась признаком утонченности и богатства Шелковых Земель, на царицу она производила зловещее, даже чудовищное впечатление. Неферата лениво гадала, какое место в очереди на императорский трон отводится принцу. Несмотря на многие согни лет торговли и дипломатических отношений с Шелковыми Землями, Восточная Империя до сих пор представляла для ламианцев загадку. Считалось, что она очень велика по своим размерам, но чужестранцам запрещалось путешествовать по ней, за исключением нескольких торговых городов, расположенных вдоль восточного побережья. Владыки Шелковых Земель утверждали, что их цивилизация намного старше и куда более развита, чем Неехара, но Неферата, как и большинство ламианцев, очень сомневалась в правдивости подобного утверждения. Если Восточная Империя такая древняя и могущественная, почему они боятся показывать ее чужеземцам?
Внезапно раздражающая песня жрецов прекратилась. Вместо того чтобы перейти к подобающему завершению, как бывает с приличной музыкой, гудение просто остановилось. Жрецы низко поклонились царице и быстро удалились. В неожиданно наступившей тишине Неферата на миг растерялась, не зная, что сказать, и украдкой кинула взгляд на Халиду, сидевшую справа на меньшем троне. За последние полстолетия маленький ястребенок расцвел и превратился в высокую элегантную юную женщину, так и не переросшую, однако, свою детскую страсть к лошадям, охоте и войне. Она по-прежнему оставалась одной из любимиц Нефераты, хотя после того, как у царицы родились собственные дети, им неизбежно пришлось отдалиться друг от друга. Вскоре Халиде предстоит покинуть Город Зари — во время последних торговых переговоров Ламашиззар устроил ее обручение с царевичем Анхуром, сыном Кхепры, царя Ливары.
Сидя в своем кресле, юная царевна держала спину прямо, как и Неферата, скрыв лицо под безмятежной золотой маской, но царица хорошо видела, как то и дело опускается ее подбородок, — Халида изо всех сил боролась со сном.
Жрецы безмолвно вышли из зала, и все императорские посланники, как один, удовлетворенно вздохнули. Принц повернулся к чиновнику справа от себя и негромко заговорил на своем языке. Тот внимательно выслушал и склонил голову перед Нефератой.
— Потомок Небес надеется, что подаренная им песня усладила ваш слух, о великая царица, — произнес он на безупречном неехарском. — Мелодии горных жрецов приберегаются лишь для самих богов и для тех, кого Небеса сочтут достойным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
