взгляд. Но это не помешало князю решительно наброситься на переодетого гангстера.
– Пошли, – процедил он сквозь зубы. – Надо поговорить!
Альдо попытался вытащить американца из дома, но тот воспротивился:
– Не стоит выходить – есть местечко поудобнее...
Ульрих попросил одного из помощников заменить его, и «сообщники» один за другим пробрались вглубь безлюдного гардероба. Место было действительно спокойным, мирным, и шум бала проникал сюда сильно приглушенным толщей меховых шуб, накидок и прочих одежд. Отойдя достаточно далеко от входа, Морозини схватил гангстера за отвороты фрака.
– Ну, теперь мы наедине! Ваши объяснения!
– Не надо меня трясти. Я и так все скажу.
Он был раздосадован, но голос его не дрогнул, и Морозини отпустил его.
– Ну, я жду! Объясните, каким образом моя жена, которую вы якобы держите в плену, только что появилась в этом зале и весьма нарядно одетая?
Произнеся эти слова, Альдо вытащил портсигар, достал сигарету и постучал ею по золотой коробочке, прежде чем прикурить. Ульрих кашлянул.
– Не найдется ли и для меня сигаретки? Я уже несколько часов не курил...
– Дам, когда ответите.
– Ну, это не сложно. Я говорил вам, что не особенно доверяю Сигизмунду, и с тех пор, как старик более или менее отошел от дел, остерегаюсь всех. Вот я и решил позаботиться немного о себе самом. Поскольку мне поручили следить за вами, мне пришло на ум немного вас пошантажировать и получить благодаря вам побольше барыша. Я и сказал, что похитил вашу жену. И вроде бы сработало: вы поверили...
– Это вам показалось, что сработало! Если уж хотите знать все, я чуть не сказал вам: «Оставьте ее себе». Но не станем отвлекаться. Я видел, что она пришла вместе с Солманскими. Как это могло получиться?
– Понятия не имею. Когда я их увидел, мне показалось – потолок рухнул мне на голову!
– А они вас видели?
– Нет, я поспешил испариться. Значит, теперь вы не станете помогать мне получить то, что там? – добавил он, выразительно глянув на потолок.
– Нет... но, возможно, я предложу вам компенсацию...
Тусклый взгляд гангстера чуть оживился.
– Это как?
– В сейфе отеля, где я остановился, хранится очень красивое рубиновое ожерелье, которое я привез, чтобы обменять на камень, купленный Кледерманом у вашего друга Сарони...
– Вот идиот этот Сарони! Надо же – решиться действовать в одиночку!
– А вы-то чем лучше, мой мальчик? Но я предлагаю вам достойно выпутаться из этой истории, да еще получить награду в виде моего ожерелья, если с вашей помощью мне удастся поймать банду. Прежде всего – зачем Солманские явились сюда сегодня вечером?
– Клянусь, не знаю! Но не так уж трудно догадаться: хотят завладеть рубином. Теперь, когда вокруг него еще и целая куча бриллиантов, он стал еще краше...
– Просто смешно. Кледерман не дитя, тут у него наверняка полно полицейских в штатском.
– Я сказал только то, что думаю. А ваше ожерелье – оно стоящее?
– Я только что объяснил вам, что привез его, чтобы обменять на камень. Оно стоит не меньше ста тысяч долларов.
– Да, но его нет сейчас с вами. Где гарантия, что я получу его, если помогу вам?
– Мое слово! Я никогда не давал его зря, и готов убить каждого, кто меня в этом заподозрит! Вот что я хочу знать...
Звук выстрела не дал князю закончить фразу. Почти сразу же после хлопка в зале поднялся страшный шум, все разом закричали. Двое мужчин в гардеробе застыли и переглянулись.
– Там стреляли, – сказал Ульрих.
– Пойду посмотрю. Оставайтесь здесь, я скоро вернусь.
Альдо вбежал в зал и с большим трудом принялся продираться сквозь толпу, сгрудившуюся у одного из буфетов с прохладительными напитками. Трое слуг пытались сдержать любопытных. От того, что князь увидел, добравшись до цели, у него перехватило дыхание – на полу, лицом вниз, лежала Дианора, и из раны на ее спине струилась кровь! Несколько человек склонились над ней, а муж, с искаженным болью лицом, поддерживал ее голову.
– Господи! —выдохнул Альдо. – Кто это сделал?
Кто-то, он не разглядел кто, ответил ему:
– Стреляли снаружи, через окно. Какой ужас!
Тем временем один из официантов, объявив, что он из полиции, взял дело в свои руки, и никто не стал ему возражать. И начал он с того, что попросил разойтись тех, кто склонился над телом. Среди них была и Анелька, и Альдо невольно оказался лицом к лицу с ней.
– Ну и ну! – воскликнула она, нимало не смутившись. – Вот и вы! Откуда вы взялись?
– Это мне следовало бы спросить, что вы здесь делаете?
– Почему бы мне не быть на балу, если и вы здесь?
– Помолчите-ка немного, – приказал полицейский. – Не место и не время спорить. И, кстати, кто вы такие?
Альдо назвал свое имя, а заодно и имя своей жены, но той захотелось кое-что прибавить:
– Вам следует спросить моего драгоценного муженька, где он находился в то время, когда стреляли в госпожу Кледерман. Очень странно, но его не было в зале!
– На что это вы намекаете? – загремел Альдо, испытывая жгучее желание хлестнуть как следует по наглой физиономии.
– Я ни на что не намекаю. Я говорю, что вы вполне можете оказаться убийцей. Разве у вас не было оснований разделаться с ней? Прежде всего – затем, чтобы завладеть ожерельем, вернее, большим центральным рубином. Она же не согласилась уступить вам камень, когда вы заходили к ней дней десять назад?
Альдо в изумлении смотрел на молодую фурию. Откуда, черт побери, ей это известно? Неужели Солманский держит шпиона в самом доме Кледермана?
– Когда дама приглашает меня на чашку чая, мне случается принять приглашение. Что же до вас... припомните, чью фамилию носите, и не ведите себя, как уличная девка!
– На чашку чая? Правда? Вы имели обыкновение попивать чаек, когда были ее любовником?
Полицейский больше не старался прекратить ставший для него столь интересным диалог. Однако при последнем слове, выкрикнутом молодой женщиной, Кледерман встал, оставив безжизненное тело успевшему приехать врачу, и шагнул к чете Морозини. В его мрачном взгляде отчаяние уступило место гневному недоумению.
– Вы были ее любовником?! Вы?! Вы, которому...
– Я был им еще в то время, когда Дианора была графиней Вендрамин, и нас разлучила война. Окончательно, – пояснил Альдо.
– Могу это засвидетельствовать! – закричал Адальбер, вставая рядом с другом. – Вам не в чем его упрекнуть, Кледерман. Ни его, ни вашу жену! Дело в том, что мадам... мадам Морозини затаила злобу на своего мужа,
