Читаем без скачивания Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

Он опрокинул в себя содержимое бокала.

— Как вы могли догадаться, я ждал вас, а потому подготовил полноценный отчет о вашей деятельности. О том, что мне известно. Эти документы переданы на хранение третьему лицу — одному из крупнейших банкирских домов субсектора, чтоб вы знали. В начале каждого часа я отсылаю им зашифрованное сообщение. Пока я поступаю так, они продолжают хранить бумаги. Но стоит не поступить хотя бы одной шифровке, и документы поступят напрямую, при помощи астропата, в Инквизицию на Трациан Примарис. Могу предположить, это основательно попортит ваши дела.

Ревок ничего не сказал.

— А теперь перейдем к делу. Переговоры все-таки состоятся. Вы расскажете мне, что вам надо, а я постараюсь вам это предоставить.

Ревок отвернулся и отправил мысленный сигнал за пределы комнаты. Несколько секунд спустя двери комнаты распахнулись, и вошел Бонхарт, сопровождаемый еще четырьмя секретистами, несущими сундук.

Они поставили его на пол и попятились назад. Ревок поднял крышку.

Внутри лежали бронзовая пирамидка и управляющая сфера.

— Это и есть та инкубула, которую вы применили против господина Трайса?

— Да, это она.

— И она может обнаружить любую цель, как бы старательно эта самая цель ни пряталась?

Куллин кивнул.

— Именно это она и делает. Вор не нуждается в адресе. Варп подсказывает ему направление.

— Я хочу, чтобы вы применили ее для того, чтобы найти и уничтожить Рейвенора, — произнес Ревок.

— А взамен?

— Взамен?

— Моя оплата, — сказал Куллин. — Мне бы хотелось, чтобы вы поделились тем, чем обладаете. Вот мои условия. Я уничтожу Рейвенора, но взамен я хочу Энунцию.

Ревок уставился на него.

— Да или нет, — сказал Куллин. — Я хочу Энунцию. Вы расшифровали коды доступа к фундаментальному контролю над действительностью. И я хочу разделить это знание с вами. Скажете «да», и я использую свое сияющее оружие ради вас. Скажете «нет» и можете уходить, ожидая, когда явятся Черные Корабли, груженные вирусными бомбами.

— Мой ответ — да, — сказал Ревок.

— Превосходно. Договорились. А теперь выметайтесь к чертям из моего номера. Через час я присоединюсь к вам.

Ревок кивнул Бонхарту, и секретисты удалились, забрав с собой сундук.

Ревок задержался в дверях:

— Любая уловка, Куллин, и я убью вас.

— Очень на это надеюсь, — произнес Куллин и взмахом руки закончил разговор.

Как только секретисты ушли, Куллин поспешил к Лейле Слейд и помог ей подняться.

— Ты ведь им солгал? — спросила она.

— В чем?

— В том, что передал документы банкирскому дому? Ты никогда так не поступал.

— Блеф, Лея, но не ложь. Это очень разные вещи.

— Как скажешь.

— А скажу я тебе: давай-ка распечатаем остальное оружие. На всякий случай.

Салдон махнул сканером в сторону Ануэрта.

— Знаете, — сказал он, — этот парень хорош. Даже виду не подает; что узнал вас. К сожалению, сканер говорит обратное. Мощный мозговой импульс. Аж все синапсы выстрелили. Он знает вас. Действительно знает.

Изувеченное лицо Ануэрта смотрело на Кыс.

— Я снабжаю вас всеми извинениями, — прошипел он сквозь распухшие губы. — Никогда не собирался влиять на измену вам.

— Не беспокойтесь, — сказала Кыс.

Салдон достал мобильный вокс.

— Ревок? Да? Это я. Салдон. В нашей тюрьме. Похоже, мы тут взяли одну из команды Рейвенора. Да, заперта. Нет, она полностью проверена. Одна из людей Рейвенора. Абсолютно. Хорошо. Как только вернетесь.

Салдон выключил вокс и сунул его в карман. Затем он посмотрел на Ануэрта.

— Уведите его, — сказал он.

Брейд махнул палочкой в сторону люка, и тот открылся. Веснушчатый секретист подтолкнул Ануэрта к двери.

— Есть только одно «но», — сказала Кыс.

— Что еще? — спросил Салдон.

— То подсознательное слово, которое, как вам показалось, я поймала. Теперь я помню, как оно звучало.

Пэйшэнс Кыс посмотрела Салдону прямо в лицо и произнесла его.

Глава двадцать шестая

То, что она произнесла, словом не являлось. Даже каким-то четким звуком это было не назвать. Просто напряжение, причиняющее боль губам.

Но Салдону досталось сильнее. Его тут же скрутила неудержимая рвота, и он рухнул на колени, обхватив живот руками и извергая его содержимое.

Кыс уже бежала мимо него. Брейд развернулся в открытом люке и выхватил пистолет из-под плаща. Пэйшэнс врезалась в противника, приложив его о кирпичную стену камеры. Кыс вцепилась в запястье вооруженной руки обеими скованными руками и одновременно ударила Брейда коленом по почкам. Тот хрюкнул и выгнулся назад, а она припечатала руку с оружием о стену, обдирая его костяшки о грубый беленый кирпич. Противник закричал от боли и выронил оружие. Он попытался выкрутиться, сбросить ее с себя. Не выпуская его руки, Кыс толкнула его плечом, заставив врезаться лицом в стену.

Салдон поднимался на ноги, вынимая оружие. Пэйшэнс выпустила запястье Брейда, воспользовалась его плечом в качестве рычага и прыгнула, завращавшись в горизонтальной плоскости. Ее закружившиеся в воздухе ноги ударили Салдона, ломая ему скулу и выбивая оружие, которое покатилось в другой конец комнаты. Секретист покатился назад.

Но ее захват на плече Брейда ослаб. Он взмахнул рукой, вцепившись в воротник ее бумажного платья. Рукав оторвался по плечо. Кис ударила его в живот и обхватила его голову скованными руками, когда Брейд согнулся пополам. Она вложила в рывок всю силу рук и корпуса, ломая ему шею.

Брейд повалился. У Кыс осталось время только на то, чтобы откатиться в сторону, уходя от удара Салдона, а затем, сложив кулаки вместе, врезать ему по ребрам. Секретист налетел спиной на стену, молотя кулаками в попытке дотянуться до Пэйшэнс. С рычанием она прыгнула на него, точно ныряльщик, выставив вперед руки. Ее ладони прошли по разные стороны его шеи, а металлическая цепочка впилась ему в горло. Салдон издал тихий, сдавленный хрип, вцепившись в ее руки. Она продолжала давить, пока ладони ее не коснулись стены, а цепочка не скрылась в складках его шеи. Лицо секретиста приобрело фиолетовый оттенок, и он перестал сопротивляться.

Кыс отпустила его и отошла в сторону. Салдон сполз по стене до сидячего положения, а его голова завалилась набок.

Шолто Ануэрт стоял в дверном проеме и просто смотрел. Он смотрел так, будто его все это не касалось, будто мир для него стал совершенно непонятным местом.

Кыс прошла по камере и подобрала палочку актуатора, которую выронил Брейд. Она поиграла с настройками, задействовала ее, и наручники автоматически расстегнулись, свалившись. Она бросила палочку Ануэрту, и он поймал ее.

— Снимай свои кандалы. Поживее.

Он заморгал и подчинился. Кыс обыскала тела. Кроме разменных монет и пачки лхо, у них ничего не нашлось. Пэйшэнс взяла один из пистолетов — небольшой, обтекаемый лазган — и запасную энергетическую ячейку.

Ануэрт освободился.

— Что… что принадлежит теперь? — спросил он.

— Надо выбираться отсюда, — сказала Кыс.

— Я не заслуживаю… что говорить, я ведь опозорил свою службу вам и вашим друзьям. Я никогда не подразумевал озвучивать никаких материализмов, когда заключал свою договоренность с вашим господином на большой серьезности. Но они сделали мне больно. Они избили меня и…

— Замолчите, — сказала Кыс. — Пожалуйста, отвернитесь к стене.

Он подчинился. Кыс стащила через голову разорванное платье. Брейд и Салдон были слишком крупными, чтобы их одежда могла ей подойти, но пиджачный жакет Салдона, если его застегнуть, выглядел на ней как пальто. Она убрала пистолет и энергетическую батарею в карман и взяла в левую руку жезл.

— Пойдем, — сказала она. — Делай все, что я приказываю, и не разговаривай.

Ануэрт кивнул.

Ее губы все еще странно покалывало от произнесенного ею странного слова. У Пэйшэнс возникло неприятное чувство, будто она начинает понимать, что же происходило в административных башнях Юстиса Майорис. Если она права, то масштабы бедствия ужасающи.

Она выглянула в холл. Простой коридор, по обеим сторонам которого тянулись запертые люки других камер. И никого вокруг.

Потащив за собой Ануэрта, она закрыла свою камеру и двинулась вперед.

На востоке таяли последние клочья грозы. Моросил легкий дождик, силы которого едва хватало, чтобы сигнальные столбы продолжали вспыхивать. Сгущалась вечерняя мгла.

Нейл спустился по лестницы от железнодорожной станции, выйдя на пустынную улицу. В этот час не было даже зонтоносцев. Он спрятался от дождя под стеклянным навесом и в свете ближайшего уличного фонаря включил свой вокс. Впереди, на фоне вечернего неба выделялись огни окон башни Администратума.