немного повернуть голову - и он видел сгорбленную фигурку старика с лопатой, в одиночку ковыряющего землю. Космос снова осмотрел свои руки, теперь следы от мозолей и вовсе показались ему ничтожными.
- Тьфу ты, черт!.. - с досадой сплюнул он и, отшвырнув свой так и недоеденный бутерброд, пошел одеваться.
К лету Космос превратился в настоящего крестьянина. Он окреп, руки и плечи налились силой, да и как могло быть иначе, если буквально каждый день ему приходилось трудиться. Он качал первый весенний мед-разноцвет, самый полезный, как утверждал дед Кузьма. Ульев на пасеке было много, и Космосу пришлось несколько дней крутить ручку медогонки, выкачивая мед из бесчисленных рамок. Огород тоже требовал постоянных забот - то прополка, то сбор жуков, то подкормка...
Потом начался сенокос. Для своих . двух коз - Белки и Стрелки - пасечник заготавливал сено сам. Обкашивал лесные опушки, полянки, ставя там небольшие стожки.
Понятно, что Космос тоже решил поучаствовать в этом деле. Они вставали в пять утра - со светом, - и, дружно позевывая, отправлялись на покос. По дороге болтали. Вернее сказать, болтал-то, конечно, Космос. Кузьма Тимофеевич больше слушал его пространные рассказы о столичной жизни, время от времени неодобрительно покачивая головой.
С ума вы там все посходили!.. - сердито пробурчал он как-то. - Одни деньги на уме!
Космос снисходительно хмыкнул:
А как же, дед? Хочешь жить в шоколаде - надо крутиться... "Бери от жизни все!" - слышал такую рекламу? -
Хорек эту рекламу придумал! - еще сильнее нахмурился пасечник.
. - Почему хорек?
Потому!! Вот, к примеру, лиса в курятник заберется... Зарежет курицу, ну две, и удерет с ними... А хорьку и одной курицы не сожрать, но не остановится, гаденыш, пока не перережет весь курятник!
" - Почему?
' - Да потому что хорек! - взорвался вдруг старик. - Потому что берет от жизни все! В шоколаде жить хочет!!
Да ладно тебе, дед! - опешил Космос. - Остынь, ты что, в самом деле?..
Кузьма Тимофеевич вздохнул и тихо, задумчиво сказал:
Нельзя так... Если все будут стараться взять от жизни все, Кузя, то выживут одни только хорьки. Не брать надо от жизни, а отдавать ей - вот тогда всем всего хватит!..
Косьба давалась Космосу еще тяжелее, чем вскапывание огорода. Полное неумение обращаться с косой превратило эту работу в форменную муку. Коса никак не желала двигаться ровно - то скользила по вершкам, то втыкалась в землю. Космос, чертыхаясь, выдирал ее обратно, в сотый раз выслушивая совет пасечника:
Пятку прижимай, Кузя! Пятку, говорю, плотней прижимай!..
Когда, наконец, у него стало получаться, сенокос, увы, закончился. Взамен него пришла новая забота. Настало время роения - самая, наверное, ответственная пора в жизни пасеки* Оба "тезки" целыми днями бродили среди ульев, подкарауливая молодые рои, готовящиеся к вылету.
Погода, как по заказу, стояла сухая и жаркая - как раз такая, какую ждали новые пчелиные семьи. Космос носился по пасеке с роевней в руках, не обращая особого внимания на атаки агрессивных в этот период пчел. Первый вылетевший рой обнаружил, естественно, сам пасечник.
Кузя, дуй сюда! - услышал Космос.
Он тут же бросился на зов, на ходу снимая крышку роевни. Старик стоял возле молодой березки и показывал куда-то наверх.
Видишь? спросил он.
Метрах в трех над землей на подрагивающей от ветерка ветке висел плотный ком копошащихся пчел.
Вижу... - почему-то шепотом ответил Космос. - Дед, а как их оттуда взять?
Стремянка в сарае, - подсказал пасечник. - Сбегаешь?
Угу... - кивнул Космос, передавая старику роевню.
И тут его осенило. Он присел на корточки и сунул голову пасечнику между ног. Рывок - и Кузьма Тимофеевич взлетел вверх на плечах своего "тезки".
Достанешь, дед? - тихо спросил снизу Космос.
Достану... - довольно хмыкнул старик. - Ну-ка Кузя, полшага вперед...
Он поднес роевню под кучу пчел и осторожно тряхнул ветку. Рой мягко рухнул в ящик, пасечник задвинул крышку - дело было сделано.
Через несколько дней роение закончилось. Сразу после этого, словно устав терпеть, чередой зарядили дожди. Настала какая-то странная пауза - все заботы на время отступили, давая возможность обитателям пасеки отдохнуть и поскучать. Кузьма Тимофеевич находил себе дело - чинил инструмент, утварь. А вот его постоялец, похоже, затосковал. Как-то вечером, глядя в залитое дождем окно, Космос вздохнул:
И когда этот дождь прекратится?..
А что - дождь? - откликнулся пасечник. - Дождь, он тоже нужен. Вот посмотришь сколь грибов после него повылезет!.. Насушим, с собой в Москву возьмешь, будешь зимой суп варить...
При упоминании о Москве Космос снова вздохнул.
Дед, скажи - а тебе здесь бывает скучно? - спросил он чуть погодя.
Старик отложил в сторону корзинку, которую он чинил, и внимательно взглянул на "тезку".
Что, Кузя, домой собрался?
Космос промолчал. Ему было непросто ответить на этот вопрос. Возвращаться к своей прежней жизни не хотелось совершенно, но и оставаться на пасеке тоже было глупо. Сколько можно было прятаться - от нерешенных проблем, от необходимости выбора, от самого себя, в конце концов!
Не знаю, дед, - честно ответил он. - Ей-богу - не знаю. Соскучился, конечно -по друзьям, по Люде, но отцу, но... Понимаешь, сложно там все... В двух словах не объяснить...
А и не надо, - кивнул пасечник. - Главное - чтобы ты сам в себе, в жизни своей разобрался. Чтобы духом был крепок, спуску себе не давал! Чтоб, не приведи Господь, в хорька не превратился... А трудно станет - пчелок наших вспоминай. Они всегда вместе, всегда в грудах...
Космос, слушавший старика с низко опущенной головой, встрепенулся.
Значит, пора, дед? Кончился мой санаторий? хмыкнул он.
Пора, Кузя... Вот грибов насушим - и поезжай себе с Богом!
Космос встал, пружинисто прошелся несколько из конца в конец по горнице, покусывая нижнюю губу. Пасечник, посматривая на него из-под густых, кустистых бровей, ждал ответа. Наконец Космос сел напротив старика и, нерадостно улыбнувшись, покачал головой:
Нет, дед, ну их, эти грибы! Вот дождь закончится - и поеду!
XXI
В Москве было жарко - над плавящимся асфальтом висело дрожащее марево, духота была страшная, как в парной. Все, кто мог, разъехались на отдых - туда, где дует свежий морской бриз, где веет прохладой от тихого лесного озера, где нет раскаленного бетона, асфальта и металла.
Уехали Оля с Ваней, Пчела, ушли в отпуск Шмидт и Макс...
