что оно должно работать именно так? С двойным перегрузом?
— Это небольшой вес для двигателя подобного типа, — отозвался ремонтник, недовольно щурясь на миниглайд. — Нужна только небольшая доработка…
На аэродроме взвыла сирена, и Гедимин, на ощупь пристёгивая перчатку к поясу, развернулся к воротам. Этот звук не был ему знаком — слишком высокий, дребезжащий, он отзывался в ушах болью. Сирена замолчала через две секунды, но сармат уже был снаружи, как и другие ремонтники, и стоял на краю аэродрома, наблюдая за двумя шахтёрами, выносящими из фургона третьего. На соседнюю взлётную полосу выруливал второй фургон; в кабине сидел один из медиков, другой опустился на корточки рядом с раненым и расстегнул ему комбинезон на груди. Впрочем, расстёгивать уже было нечего — одежда сармата, от плеч до живота, превратилась в расплывающиеся чёрные лохмотья. Он корчился, хрипя и стискивая зубы, и всё время пытался прикрыть лицо рукой. Гедимин мельком увидел, что именно он прикрывает, и его передёрнуло. Медик, смахнув остатки растворённой одежды, лил прямо на раны какую-то жидкость, и она шипела и стекала на дорогу багровой пеной. Сармат уже не корчился — ему ввели анестетик — только хрипло дышал, так громко, что было слышно ремонтникам у ангара. Медик осторожно отвёл его руку от лица и прикрыл его рыхлым влажным скирлином.
— Сольвент, — выдохнул за спиной Гедимина Иджес. — Ты смотри…
Полминуты спустя раненого уже заносили в белый медицинский транспорт. Один из медиков вошёл в небольшой фургон вместе с ним, второй что-то быстро объяснял сармату за штурвалом. Тот молча кивал. Шахтёры, прилетевшие вместе с раненым, отошли к своему фургону и наблюдали за медиками; их лица словно окаменели.
— Видел, что с лицом? — Иджес ткнул Гедимина в бок. Сармат сердито сощурился.
— Сольвент. Мягкие ткани восстановятся, если череп не прожгло. Как его занесло под струю реагента⁈
Гедимину было не по себе, и он следил за медицинским глайдером, пока тот не превратился в точку в небе. «Первый сольвентный ожог в Ураниум-Сити,» — думал он. «Новое оборудование. Полная исправность. Что они там делали⁈»
— Hasulesh, — прошептал Иджес, крепко стиснув его плечо. — Грёбаные крысы! Их бы мордой в сольвент…
Гедимин мигнул.
— Какие крысы? — сердито прошептал он. — Ты опять про филков? При чём тут филки⁈
— Это они, — Иджес придвинулся к нему вплотную и теперь говорил в самое ухо. — Точно, они. Кто ещё мог додуматься⁈ Мелкие ублюдки, нашли, как отыграться…
Гедимин, сбросив его руку со своей, развернулся к нему и, схватив его за плечи, крепко встряхнул. Заглянув Иджесу в глаза, он встряхнул его ещё раз.
— Оставь в покое филков, — тихо, но отчётливо проговорил он. — Они здесь ни при чём. А вот на шахте нужна проверка.
…Двери госпиталя, как всегда, были плотно прикрыты; в приёмном покое сидел, заполняя документы, одинокий медик, из ближайшей палаты были слышны приглушённые голоса. Увидев Гедимина, медик смерил его хмурым взглядом и неохотно поднялся.
— Ранение? Ожог?
Сармат качнул головой и повернулся в сторону коридора, ведущего в палаты.
— Шахтёр, обожжённый сольвентом. Должны были днём привезти. Что с ним?
— Любопытствуешь? — фыркнул медик, опускаясь обратно на стул. — Жив. Глаза, нос, кусок челюсти — под пересадку, остальное сам отрастит. У вас там что, новая игра — кто глубже нырнёт в сольвент?
«Жив,» — Гедимин облегчённо вздохнул. «Большое везение.»
— Кто-нибудь приходил к нему? — спросил он.
— И сейчас сидят, — отозвался медик. — А пора бы им свалить. Он под анестетиками. Пойду выгоню их, пусть отдохнёт. А тебе там делать нечего. Нашли, где любопытствовать…
…Жидкий рилкар, светящийся желтовато-белым, стекал по лотку в подставленную форму — две трубы, вставленные одна в другую и с двух сторон выстланные защитным полем. Невидимая плёнка прикрывала трубы снизу, мешая расплаву вытекать; сверху они были открыты, и раскалённый пар поднимался над формой, стелился вдоль верхнего защитного купола и утекал в вентиляцию. Воздушные насосы работали на полную мощность, между Гедимином, придерживающим лоток, и расплавленным веществом был длинный стальной захват и два слоя защитных полей, и всё же сильный жар ощущался, и дышать сквозь респиратор было тяжело, а испарина на лице уже собралась в крупные капли и стекала по щекам, огибая бровные дуги. Форма медленно вращалась, перемешивая стекающий на её дно расплав. Рилкар уже наполнил её на три четверти. Пять таких же форм, уже заполненных, стояли на той же гусеничной тележке, надёжно закреплённые; они уже не вращались — медленно остывали в потоке холодного воздуха. «Охладить — и на облучение,» — думал Гедимин, следя за стекающим расплавом. Гора припасённого сырья, сваленного в угол бывшего зала управления, значительно уменьшилась — надо было пополнить запасы, рилкаровый трубопровод был ещё далеко не закончен.
Кто-то громко постучал по металлу за спиной Гедимина. Рилкар уже вытек, можно было прикрыть лётку, отложить лоток и заняться извлечением шлака со дна печи. С этим Гедимин мог подождать — по крайней мере, несколько минут. Он обернулся и сквозь потемневшую от яркого света маску с трудом разглядел Линкена. Сармат стоял у входа в зал, не переступая порог.
— Что? — спросил Гедимин, отгоняя мысли о канистре с холодной водой и о естественной «душевой» за хвостом корабля — ему давно пора было охладиться.
— Странное тут всё у тебя, — хмыкнул Линкен, заглядывая в зал. — Будто с плазмой работаешь… Я зашёл тебя предупредить. Скорее всего, всё обойдётся, но если вдруг шарахнет, чтобы ты не пугался…
Гедимин мигнул.
— Что там опять?
— Мы с Хольгером синтезируем пару килограммов торпа, — Линкен смущённо уткнулся взглядом в палубу. — Может быть, килограммов пять или десять. Торп — штука устойчивая, не должен взорваться, но если что…
«Опять за своё,» — подумал Гедимин и сердито сощурился.
— За охлаждением следите, — буркнул он, отворачиваясь от люка. «Торп? Так много чего называют,» — запоздало подумал он, услышав удаляющиеся шаги Линкена. «Что конкретно они собираются делать? Ладно, если будут проблемы, Хольгер скажет.»
19 июля 49 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Миниглайд вышел из штопора у самой земли, мягко выровнялся и заскользил в метре над посадочной полосой. Гедимин резко дёрнул его вбок, разворачиваясь вокруг своей оси, устройство крутанулось на месте и, пролетев ещё метр, опустилось на посадочную полосу. Гедимин довольно усмехнулся и сошёл с подножки. «Работает. Вечером отдам Кенену.»
