Я машинально протянул руку и нащупал сумку, в которой лежал Рог.
– Сон, – облегченно пробормотал я, вспоминая видение, во время которого погибла Сиала.
Какая-то из теней горько рассмеялась:
– Сон? А может быть, грезы? Может, ты увидел будущее?
Или прошлое?
– Или то, что теперь уже никогда не случится? – поддержала свою сестру другая тень.
– Не знаю.
– И мы не знаем, что может привидеться Танцующему и куда эти видения могут привести. Чаши весов уже дрожат, и тебе следует торопиться.
– Торопиться куда? – довольно тупо спросил я у темноты.
– К последнему броску костей. Туда, где закончится эта партия Игры. Ее все еще можно выиграть несмотря на то, что Рог вновь вышел из подземных чертогов Тюрьмы Падших.
– Уходи, Танцующий. Присутствие артефакта ускоряет гибель нашего Дома.
Темноту прорезали три прямоугольника света, и я невольно зажмурился, а когда открыл глаза, передо мной было три выхода, ведущих куда-то в белесый свет.
– Что это? – Я обернулся к теням, которые теперь стали различимы.
– Это? Это твой выход из нашего мира.
– Но здесь три двери!
– Мы знаем. – Вторая, кажется, усмехнулась. – Тебе придется выбрать одну из них.
Я почувствовал какой-то подвох.
– Здесь нет ловушки, Танцующий. Это всего лишь двери Судьбы. Все последующие события зависят от того, через какую дверь ты решишь уйти.
Приятная перспектива, ничего не скажешь!
– Что за этими дверями?
– Никто не знает. Выбирай сердцем и иди. Прощай, – сказала Третья.
– Прощай, Танцующий.
– Прощай, – эхом повторила Первая тень.
А побери меня тьма! Какая разница, через какую дверь выходить! Все равно все будет плохо, в этом я уверен на все сто! Я двинулся к ближайшей от меня, правой двери.
На полпути к ней я остановился. В голову так некстати забралась мыслишка, что в этот раз тени показывали мне дорогу из мира Хаоса без моей просьбы. Наверное, это из-за Рога Радуги, который отравляет Изначальный мир и грозит ему полным крахом. В прошлый раз они просили меня остаться, просили помочь им, вернуть жизнь их миру, превратившемуся в кошмар благодаря Танцующим с тенями. Теперь же я не услышал от них ни слова о помощи.
Обернувшись, я увидел, что все это время они молча наблюдали за мной.
– Что с ним будет?
Они поняли, о чем я говорю.
– Мир Хаоса умрет. Не сегодня, так завтра. Он слишком долго цеплялся за жизнь, но всему когда-нибудь приходит конец.
– И за все надо платить, – говорит Третья, и я сразу же вспоминаю Смерть, сказавшую теням эти слова.
Тени заплатили за мою жизнь жизнью своего мира.
– А что будет с вами, леди?
Нет ответа. Я жду, и наконец Третья не выдерживает и отвечает:
– Этот мир наш. Мы последние и останемся здесь до конца.
Я понимаю, что совершаю глупость, но ничего не могу с собой поделать. Не люблю быть обязанным кому-либо, и если есть возможность выплатить долг... Поворачиваюсь спиной к выходам из Изначального мира, и они тут же затягиваются тьмой. Но в этот раз тени не сливаются с мраком, я прекрасно вижу их силуэты.
– Ты понимаешь, что теперь тебе не выйти отсюда? – В голосе Первой слышится явственный страх.
– Я выйду сквозь огонь, как раньше.
– Огонь уже умер, Танцующий!
– Потанцуем, леди? – спрашиваю, я не обращая внимания на их последние слова...
* * *
Когда я покидал этот мир, ему уже ничего не грозило Ревело багровое изначальное пламя, и огненные снежинки кружились вокруг меня в медленном чарующем танце. Среди вечной пустоты и огненного безумства – островок, заросший высокой серебряной травой. В середине острова появилось маленькое озеро с гладкой как зеркало водой, в которой отражались всполохи пламени и багровые снежинки. Над озером возвышался молодой белопенный каштан с льдисто-огненными листьями. Скоро его плоды созреют и дадут жизнь еще сотням таких же островков. А пока этот остров – первый кирпичик в возрождении мира Хаоса. На время я могу оставить Изначальный мир и заняться собственными делами. Он будет жить и вместе с тенями дожидаться меня или другого Танцующего. Свой долг трем теням я выплатил сполна...
* * *
Проснулся я оттого, что в лицо тыкалось что-то мокрое и жутко холодное. Пришлось открыть глаза и посмотреть на гада, мешающего мне нормально выспаться. Передо мной стояло существо. Большое, косматое и довольно опасное. Обур – гигантский медведь Заграбских лесов.
Я постарался не двигаться, может, тварь сочтет меня несъедобным и пойдет ловить кабанов. Неожиданно обур лизнул меня в лицо. Ожидал чего угодно, но только не такого вот поворота. Я осоловело вытаращился на зверюгу. Тот не нашел ничего лучшего, как тихонечко заскулить в ответ.
– Кис-кис, – глупо хихикнул я, все еще не отойдя от столь неожиданной встречи.
Достаточно сложно свыкнуться с мыслью, что одна из самых грозных зверюг Заграбских лесов не собирается тебя есть (во всяком случае, прямо сейчас). Обур в ответ еще раз облобызал мое лицо.
Я осторожно сел, пытаясь выбросить из головы возвышающуюся надо мной тушу и рассмотреть то место, где я очутился. По всему получалось, что на этот раз меня занесло в Заграбу. Во всяком случае, этот уголок ничуть не походил на Храд Спайн. Елки, златолисты, пожухлая трава, синее небо над головой. Невесть каким чудом меня вынесло из Костяных дворцов на поверхность. Небось проделки Рога Радуги.
Рог! Я в панике зашарил вокруг себя, разом забыв о нависшем надо мной обуре. Слава Саготу, Рог лежал рядом, зарывшись в ковер опавшей листвы. Я не медля спрятал реликвию в сумку.
Обур вновь попытался дотянуться до меня языком, но, видя, что мне ничего не угрожает, я оттолкнул от себя косматое рыло и поднялся с земли. Сразу же все встало на свои места. Обур перестал казаться огромным и стал просто большим. А еще я заметил, что на ногах он стоит не так уж и уверенно, да и черные глазки были совершенно пустыми. Страшный и ужасный обур оказался обуренком, у которого совсем недавно открылись глаза. Видать, он каким-то образом выполз из берлоги и принял меня за собственную мамку. Этого мне только не хватало! А если мамаша заметит пропажу своего единственного и драгоценного, наткнется на меня и решит, что я причастен к исчезновению обуренка? Я уже себе не завидовал. Встреча с гигантской разъяренной медведицей еще никому не помогала поправить пошатнувшееся здоровье. Пора сваливать!
К сожалению, из моей гениальной идеи ничего не вышло. Обуренок плелся за мной как привязанный.
– Фу! Сидеть! Пшел место!
Ничего из арсенала собачьих команд мне не помогло. Зверюга лишь тупо таращилась на меня и тихонько пищала. Я вздохнул, отломал от ближайшей елки ветку и несильно хлестнул медвежонка по носу. Тот испуганно взвизгнул, отскочил в сторону и пронзительно заголосил, жалуясь на судьбу-злодейку и призывая мамку. Мамка не преминула откликнуться – из-за деревьев раздался рассерженный рев медведицы. Услышав столь неприятный звук ломающегося кустарника, я задал стрекача. Встречаться с мамашей и объяснять, что я тут ни при чем и просто проходил мимо, не имело никакого смысла. Поэтому единственным выходом из создавшейся щекотливой ситуации был галоп по пересеченной местности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
