важный. Она потянулась к столу и взяла лист бумаги, который они нашли в комнате. Он был запечатан кроваво красным воском с одной стороны. - Узнаешь это?
Найнив нахмурилась. - Нет. А должна?
Лжет или говорит правду? Кадсуане ненавидела сомневаться в словах кого-либо, зовущегося Айз Седай. Но Найнив ал’Мира никогда не держала в руках Клятвенный жезл.
Эти глаза действительно выглядели растерянными. Найнив должна быть надежной, она гордилась своей честностью. Если только это не было на показ. Если только она не была Черной.
Осторожней, подумала она. В конце концов, ты станешь такой же подозрительной, как и мальчик. Найнив не давала Аланне письмо, что отметало последнюю хорошую теорию о его происхождении.
- Так что же это, Кадсуане Седай? – потребовала Найнив. По крайней мере, она использовала почетное обращение. Кадсуане была близка к тому, чтобы упрекнуть девочку за ее тон. Но, по правде говоря, чувствовала она себя такой же расстроенной, как и Найнив. Бывали времена, когда такие эмоции оправданны. Конец света с Драконом Возрожденным, полностью вышедшим из под контроля, например.
- Я не уверенна, - ответила Кадсуане. – Конверт был открыт в спешке, а бумага разорвана и брошена на пол. Записка, которая лежала внутри, исчезла вместе с одеждой и прочими вещами.
- Но почему это важно? – спросила Найнив. Вслед за ней в комнату проскользнула Мин, две Девы заняли позиции у двери. Выяснила ли Мин действительную причину, почему Айил сопровождали ее?
— Из-за того, Найнив, - сказала Мин, - что она – путь к нему.
Найнив фыркнула. - Она не более полезна, чем ты, Мин.
- Столь же убедительная, какой можешь быть ты, Найнив, - сухо произнесла Кадсуане, - Тень располагает средствами, чтобы делать людей более сговорчивыми.
Найнив густо покраснела, а затем принялась бормотать под нос. Аланна может указать путь к Дракону Возрожденному. Если агенты Темного захватили ее, Ранду нигде не скрыться. Их ловушки были достаточно смертельными, как только им удавалось обмануть и заманить его.
- Мы были глупцами, -заявила Найнив. – Сотни Дев должны были охранять ее.
- Раньше Отрекшиеся знали, где его искать, - сказала Кадсуане, все же соглашаясь внутри. Она должна была убедиться, что Аланна охраняется лучшим образом. – И он выжил. Это просто еще одна вещь, о которой нужно знать. – Она вздохнула. – Может кто-нибудь принести нам чай?
Бера отправилась за ним, хотя Кадсуане и не озаботилась тем, чтобы усилить свое влияние на женщину. Ну, репутация стоит чего-то, и это проявлялось.
Бера вскоре вернулась. Кадсуане вышла в зал, чтобы подумать. Она взяла чашку и приготовилась к горечи чая. Она попросила об этом частично потому, женщина с пустыми руками в минуты раздумий часто выглядит нервной
Она поднесла чашку к губам. Что дальше? Расспросить Защитников у ворот Твердыни? Прошлой ночью Аланна, после нескольких тычков, подтвердила, что ал’Тор оставался в том же месте. На севере, возможно, в Андоре. Три дня. Что за глупый мальчишка -Кадсуане замерла. Чай был вкусным. Замечательным, на самом деле. Идеально подслащенный медом. Со слабой горечью и расслабляющим ароматом. Прошли недели, возможно – месяцы, с тех пор, как Кадсуане пила неиспорченный чай. Мин вздохнула, резко поворачиваясь в строну северной части города. Две Девы, стоявшие у дверного проема, мгновенно умчались вниз по коридору. Подозрения Кадсуане подтвердились, их тщательное наблюдение за Мин в меньшей степени было направленно на ее защиту и в куда большей – на ее видения.
- Он здесь, - сказала Мин тихо.
Глава 13
Что было выковано
Мин вырвалась из Врат Драконьей стены в восточной части Твердыни и промчалась через внутренний двор. Казалось, что весь клан Айил хлынул позади нее, расступаясь вокруг Мин, подобно оленям, огибающим дуб. Они сливались с ошарашенными Защитниками и конюхами, двигаясь с изяществом и скоростью к стенеВозмутительно, как легко они опередили ее. Годы назад она гордилась, что способна побить любого известного мальчишку в честном беге. Сейчас…ну, возможно слишком много месяцев потрачено на книги. Она по прежнему опережала Айз Седай, которым приходилось сдерживаться для надлежащего вида. Мин давно отбросила все приличия ради своего высоченного овечьего пастуха. И теперь она бежала, благодаря штаны и сапоги, пробираясь к воротам. И он был там. Она резко остановилась, глядя сквозь колонну айильцев в кадин’сор, прямо на мужчину, стоявшего и разговаривающего с двумя Защитниками из охраны стены. Он взглянул на нее, как только она приблизилась; он мог чувствовать ее приближение так же, как она чувствовала его. Ранд где-то нашел старый длинный коричневый плащ. У него были рукава, как у кафтана, хоть он и спадал свободно с плеч. Под ним он носил рубашку и красивые черные штаны. Теперь, когда он был близко, тепло от уз казалось ошеломляющим. Неужели другие не видят его? От этого хотелось поднять руку и прикрыть глаза, хотя тут не было ничего, что можно разглядеть. Это были просто узы. Кроме…воздух, казалось, искажался вокруг него. Было ли это просто иллюзией из-за солнечного света? Новые видения вращались около его головы. Обычно она игнорировали их, но только не сейчас. Открытая пещера, зияющая как рот. Окровавленные скалы. Два мертвых мужчины на земле, в окружении многих рядов троллоков, трубы с вьющимся из них дымом. Ранд встретился с ее пристальным взглядом, и несмотря на узы, она была поражена тем, что увидела в нем. Эти серые глаза из драгоценных камней стали глубже. Мелкие морщинки образовались вокруг них. Были ли они там прежде? Разумеется, он был слишком молод для них. Эти глаза не выглядели молодыми. На мгновение Мин почувствовала панику, когда их глаза встретились. Тот ли это человек? Не исчез ли тот Ранд, которого она любила, замененный древней силой на человека, которого она никогда не могла знать или понимать? Потеряли ли она его в конце концов? А затем он улыбнулся, и его глаза – хоть они и стали глубже, чем когда-либо – были его. Эта улыбка была тем, что она так долго хотела снова увидеть. Она стала гораздо более уверенной, чем те, которые он показывал в их первые дни вместе, но все еще была уязвимой. Мин увидела ту его часть, к которой другие никогда не допускались. Эта часть была юной и оставалась, так или иначе, невинной. Мин подбежала к нему и обняла. - Ты, шерстоголовый дурак! Три дня? Что ты делал эти три дня?
- Действовал, Мин, - сказал он,
