Читаем без скачивания Путь эльдар: Омнибус - Энди Чемберс

Безиет ткнула большим пальцем в направлении развилки туннеля.

— Это было вон там, где полно ур-гулей.

— Замечательно, — без всякого беспокойства ответил Беллатонис. Он попытался встать, но обнаружил, что поврежденные конечности все еще слишком непослушны, чтобы поддерживать тело. По его зову Ксагор покорно поспешил вперед и взвалил хозяина на спину, так что бесполезные ноги болтались в воздухе, а руками тот держался на шею развалины.

— Вперед! — весело скомандовал Беллатонис, и, ведомые Безиет, они начали пробираться по путеводному тоннелю обратно к разветвлению.

Архонт Иллитиан и воины Белого Пламени осторожно крались вверх по пандусам, ведущим на более высокие уровни башни. Стены из призрачной кости были покрыты паутинами трещин, из которых сочились гной и мерзко пахнущая слизь. Сама башня дрожала в хватке Илмеи Горат, которая была теперь столь близка к свободе. В конце концов они вышли в еще один сводчатый зал, окруженный открытыми арками, откуда во все стороны расходились тонкие мосты. Множество покрытых письменами плит и инкрустированных самоцветами столбов внутри помещения говорило о том, что оно было чем-то вроде зала управления, с ударением на слово «было» — до того, как сюда ворвались Аэз'ашья и ее ведьмы. Теперь пространство, словно крошечные метеоры, рассекали болтерные снаряды, с одинаковым равнодушием пробивающие кратеры в плоти, металле и камне. Едва различимые фигуры метались сквозь дым и языки пламени, сражаясь и рубя друг друга, как безумные.

В зале было много воинов Хаоса в зеленой броне и примерно столько же ведьм, ведущих смертельную игру в прятки среди плит и колонн. Легко было понять, за что они сражаются. В центре помещения, над хаосом битвы, парил огромный кристалл, из каждой грани которого лился свет множества оттенков. Дымные пульсирующие щупальца тянулись из кристалла и пронизывали столбы и плиты по всему залу. В нем явственно ощущалось нечто неправильное, некая ядовитая чужеродная скверна, истекающая из него осязаемыми волнами. Теперь оно не было частью этого зала, не более, чем великаны-захватчики. Воины Белого Пламени на миг замедлились на пороге, ибо инстинктивный страх перед порождениями варпа охватил даже самых закаленных налетчиков.

— Стреляйте в него, глупцы! — рыкнул Иллитиан. — Ваш мучитель стоит перед вами! Стреляйте!

В мгновение взметнулись осколочные орудия, импульсы дезинтеграторов, мономолекулярные сети и лучи темного света. На самом деле Иллитиан не слишком надеялся, что парящий кристалл окажется уязвим для обычного оружия, но тот удивил его, моментально взорвавшись перед обстрелом. Блестящие осколки рассекли воздух по всему залу, словно шрапнель. На кратчайший миг Иллитиан уловил облик мерзости, которая сменяла формы внутри кристалла — существа, которое казалось чудовищно огромным и просто не могло в него вместиться. Иллитиан привык к самым жутким кошмарам, но вид этой твари оставил шрамы даже на его черной душе, как и ужасное чувство близости к настолько абсолютно чуждой сущности. Тварь корчилась, испуская тошнотворные волны. Она пыталась завершить свой переход в темное царство Комморры, полностью родиться, пройдя сквозь стремительно сужающиеся разрывы в преградах. Последователям Иллитиана не понадобилось приказа, чтобы снова открыть огонь.

Башня головокружительно покачнулась, когда поток извивающейся скверны хлынул наземь в том месте, где еще миг назад парил кристалл. Похожие на пиявок гнилостные куски сущности, заключенной в кристалле, начали расползаться во все стороны, будто ожившие потроха, с голодной жадностью набрасываясь и на тела павших, и на сражающихся бойцов. Почерневшие останки существа, парящие в воздухе над ними, утекли обратно в незримые измерения, как будто кто-то отдернул руку, обжегшись.

Раздутые, нескладные чудища из мертвой плоти, шатаясь, побрели вперед, чтобы затянуть живых эльдаров в свои зловонные объятья. Отрезанные от своего прародителя, ожившие части сущности инстинктивно жаждали расти и размножаться, подобно микробам. Огонь, как всегда, оказался бесценным союзником в борьбе с этими новыми отвратительными манифестациями потустороннего. Яркие вспышки плазменных гранат развеяли мглу, когда воины Иллитиана контратаковали очередную угрозу. В считанные мгновения живые останки были разорваны, сожжены и изрублены в ничто, и последовавший за ними натиск грубо оживленных воинов Хаоса встретил ту же судьбу. Когда последний труп перестал дергаться, на зал опустилась тишина.

Значит, просто призыв, подумал про себя Иллитиан, входя в помещение со своими инкубами. Пешки Губительных Сил попытались извлечь из-за пелены нечто более могущественное, некоего князя или покровителя из их безумного демонического двора. То, что Иллитиан узнал, изучая запретную мудрость, говорило ему, что если одна сила Хаоса желает завладеть Комморрой, то должны явиться и другие. Губительные Силы рассматривали миры смертных как игровые доски, не более того, и разыгрывали на них свое бесконечное состязание. Если в Темном Городе желал закрепиться Нургл, сила болезни и застоя, то против него автоматически выступал Тзинч, владыка перемен, и наоборот. По крайней мере, здесь Губительные Силы были вовремя остановлены. Иллитиан позволил себе слегка расслабиться и огляделся в поисках Аэз'ашьи.

Именно тогда ее ведьмы напали на воинов Иллитиана. Раздался внезапный крик, и оба войска в тот же миг принялись рвать друг другу глотки. Кабалиты Белого Пламени оказались в невыгодном положении в замкнутом помещении, где быстрые, как молния, ведьмы имели преимущество в кровавой ближней схватке. Иллитиан мельком увидел, как Аэз'ашья мчится к нему сквозь схлестнувшиеся толпы, сопровождаемая группой своих гекатрикс-кровавых невест. Он быстро шагнул назад, чтобы инкубы сомкнулись перед ним сплошной стеной, и обнаружил себя на одном из мостов, расходящихся от зала. Далеко внизу бурлила темная преисподняя поверхности Гората, и Иллитиан видел, что пространство вокруг переполнено мечущимися и кружащими «Рейдерами» и разбойниками, сражающимися у стен башни.

Гекатрикс и инкубы столкнулись в смертоносной буре сверкающих клэйвов и стремительных клинков. Одна из ведьм пожертвовала жизнью, чтобы дать своему архонту возможность прорваться вперед — клэйв распорол ей живот, уйдя в сторону на одно критически важное мгновение. Аэз'ашья бросилась в образовавшийся промежуток и прыгнула к Иллитиану, заливаясь диким смехом, и ее ножи описали двойные яркие дуги, ища его жизни.

Глава 24

Жертва

Пол Мирового Храма Лилеатанира качался и трясся, как корабль, угодивший в пасть шторма. Камни и лед дождем сыпались сверху и разбивались на куски всюду вокруг бегущей группы. Расплавленная порода взмывала вверх светящимися гейзерами, ледяные торосы мгновенно обращались в облака пара, которые шипели и выли, контрапунктом сопровождая громоподобный рев, исходящий откуда-то впереди.

— Во имя всех богов, что он натворил? — вспылил Караэис, нырнув в трещину в сердце Мирового Храма. Сапфировые фигуры Зловещих Мстителей осторожно следовали за ним, ненамного отставая, и их экзарх не говорила ни слова. Они продолжали идти за чародеем к логову дракона.

Караэис нетвердо шагал по дрожащему туннелю с колдовским клинком в руке, ломаные молнии его собственной силы свернулись, готовые ударить. Психический шторм багровой ярости бушевал перед ним с такой мощью, что от него сотрясалась душа. Чувства чародея, как физические, так и метафизические, были оглушены и ослеплены гневом дракона, но он по-прежнему шел вперед, ведомый одним инстинктом.

Чародей вышел из туннеля на склон, все еще дымящийся и пронизанный мрачным сиянием остывающего камня. Ниже распростерлась громадная пещера, где бушевала буря, и извивающиеся потоки алого света скручивались и шевелились, подобно колоссальному гнезду змей. Караэис увидел движущуюся точку тьмы в этой насыщенной энергией массе, нечто, постоянно швыряемое то назад, то вперед, но всегда остающееся в эпицентре вихря. Вот он, инкуб! Вот осквернитель, которого он так долго искал! Темный разжигал в мировом духе неразумную ярость, повторяя свое преступление и усиливая его в тысячу раз!

Караэис сунул руку в мешочек с рунами, сжал одну из них и поднял, держа ее перед собой в воздухе, словно икону. Он расправится с инкубом, полностью уничтожит осквернителя и спасет мировой дух Лилеатанира. Пред лицом смятения, окружившего его, сложно было овладеть собственными силами и сосредоточить их, но все же он сделал это. Каждую толику своих способностей он направил на то, чтобы призвать самую смертоносную манифестацию психических сил, которая была ему известна — сверхъестественную бурю.

Переливающаяся вспышка бело-голубых молний пронеслась по пещере, и яркие разряды обрушились на извивающиеся петли, с неодолимой силой пытаясь прорваться к темной точке среди них. Руна между пальцами Караэиса засияла, с каждой секундой становясь все горячее и ярче от невообразимой энергии, направляемой сквозь нее. Молнии сверхъестественной бури столкнулись с высвобожденной яростью дракона, вызвав раздирающий землю вой, который бил по разуму и выжигал чувства. Руна светилась подобно звезде, и ее обжигающий образ пронзал янтарные линзы на маске Караэиса.