сама этого хочет. Если же гиела желает носиться и выковыривать Долбушина из машины, то будет этим заниматься, хоть ты отбей об нее кулаки.
Лететь Гавр тоже никуда не собирался. Это Рина видела точно. По счастью, джип ведьмарей проехал дальше, чем нужно, и, уткнувшись в тупик, ведущий к заваренным старым воротам лесопилки, сдавал теперь назад.
«Рено» наконец завелось. Долбушин ухитрился переупрямить ключ, собрав его буквально по кусочкам.
– Залезай! – крикнул он, распахивая дверцу.
– Гавр, ты что не слышал! Залезай! – зашипела Рина.
– Гавр? При чем тут Гавр? Ты залезай!
Долбушин попытался захлопнуть дверь, но она не отпускала. Несколько секунд они воевали, дергая каждый в свою сторону. Потом глава форта победил, но в радости победы совсем забыл, что, разблокировав недавно кнопкой одну дверь, он разблокировал все четыре.
Рина сообразила это первой и дернула заднюю дверь быстрее, чем он вновь нажал на кнопку. Любознательный Гавр немедленно сунул морду в салон.
– Нет! Он со мной не поедет! – завопил Долбушин. – Я скорее застрелюсь, чем посажу в багажник…
– Не в багажник.
– Что?
– Туда он не влезет. Я же говорила: багажник тут дрянь, а ты спорил! – объяснила Рина, втискиваясь в салон вслед за Гавром.
На заднем сиденье места им не хватило, но Гавр удачно сломал лапой спинку переднего пассажирского и тотчас принялся вертеть головой. Долбушин ругался, пугливо прикрывая ладонью треснутый ключик. Гавр походя облизал языком подголовник его кресла, а чтобы хозяину автомобиля было не обидно, облизал и его.
Глава форта издал звук, который издает человек, упавший лицом в протухшую рыбу.
Рина захлопнула заднюю дверь, когда фары джипа берсерков уже скользили по стене дома. Долбушин специально не отъезжал, пока берсерки не стали сигналить. Тогда он с явной неохотой отодвинулся, пропуская их, и громко включил автомагнитолу. Ему не хотелось устраивать гонок. Он знал, что снаружи сквозь тонированные стекла ничего не увидишь даже днем, а ночью и подавно.
Берсерки проехали, осветив фарами подмосковные номера его машины. Вслед им грохотала музыка. Берсеркам все было ясно. Засев в машине родителей, копытовские подростки готовились к вступлению во взрослую жизнь.
Желания заглянуть в синий «Рено» у мальчиков Тилля не возникло, а жаль. У них были бы все шансы стать старшими топорниками. Это уже не говоря о ярких впечатлениях, которые они, безусловно, получили бы. На переднем сиденье глава финансового форта бодал лбом самую глупую гиелу в мире. Дотянуться до зонта в эту минуту он никак бы не смог, поскольку Гавр одной лапой стоял на груди Долбушина, а другую сунул куда-то в руль, исключая малейшую возможность управлять машиной.
Когда джип берсерков уехал, он с немалыми усилиями оттолкнул Гавра, распахнул дверцу и ткнулся головой в снег.
– Ну и вонь! – сказал он, отрывая от сугроба мокрое лицо. – Чем ты его кормишь?
– Тебе действительно хочется это знать? – уточнила Рина.
В машине она успела принюхаться и подозревала, что в Копытово Гавр отрыл из снега какую-то дохлятину.
– Нет-нет-нет! – торопливо сказал Долбушин.
Всякое чужое «нет» в сознании Рины моментально превращалось в «да».
– А с другой стороны, что тут такого? Те же жиры, белки и минеральные вещества! Желудочный сок чуть поядреней, и никаких проблем.
– Все! Хватит!
Долбушин сердито пнул открытую дверь машины.
– Вот в кого я такая! А еще крошил батон, что я ключ сломала! – брякнула Рина.
Не отвечая, глава форта наклонился и что-то поднял.
– Что это?
В руках он держал трухлявую деревяшку, которую Гавр потерял, заскакивая в машину. В одном месте зубы гиелы сдавили ее слишком сильно. В образовавшейся трещине что-то трепетно сияло, словно охваченное живым огнем. Долбушин присел на корточки и смотрел, не решаясь надломить дерево сильнее.
Рина выскочила из машины. В ней остался один Гавр, немедленно ухитрившийся занять ее целиком. Теперь уже Рине и Долбушину пришлось бы забираться в багажник. Наклоненное лицо глава форта заливал пробивающийся из трухлявого дерева свет.
– Гнилушки, что ли? – недоверчиво спросила Рина.
– Нет, муравьиные яйца! Разве они светятся? Где он их отрыл?
Рина торопливо вырвала обломок из рук у Долбушина.
– Кажется, я отморозила пальцы! Отвези меня в ШНыр, пожалуйста! – потребовала она.
Беспокойство о ее здоровье мгновенно перевесило в главе форта думы о деревяшке.
– Ты уверена, что… Может, в Москву? У меня там есть хороший врач и…
– Нет-нет, только в ШНыр! Но поскорее, очень прошу!
Долбушин шагнул к «Рено». Гавр встретил его угрожающим рычанием. Кожа на морде собралась складками. Гиела явно считала машину своей территорией.
– Он не собирается подвигаться! – сказал Долбушин, с тревогой глядя на оскаленные до десен клыки животного. В углублениях глазных зубов желтели капельки яда.
– А мы его уговорим! – мягко сказала Рина и, наклонившись, с разбегу протаранила Гавра лбом. Она уже привыкла к тому, что чем яснее донесешь гиеле свою позицию, тем лучше.
Гавр убрал морду и перетащился на заднее сиденье. Там он свернулся, тесно прижав к спине крылья, и поблескивал глазами, словно говорил: «Ну вот нормально объяснили, я и подвинулся! Так что, ехать будем или еще на морозе попрыгаем?»
И они поехали. По обледеневшей дороге, недавно расчищенной трактором, синий «Рено» медленно тащился к воротам ШНыра. Рина потеряла терпение.
– Ты можешь ехать быстрее? Это что, черепашьи бега?
– Хочешь сесть за руль? – предложил Долбушин.
Она отрицательно мотнула головой.
– Я не по этой части! А кто будет давать ценные указания?
Долбушин притормозил, объезжая бревно.
– Безобразие! Я не разрешала ему тут валяться, – ворчливо сказала Рина.
Глава форта усмехнулся. Если правда, что любят за недостатки, то его дочь можно было просто обожать.
– Ты все такая же! В детстве мы с тобой часто играли в шахматы! – вспомнил он.
– Что, правда, что ли? И я, конечно, выигрывала?
– У математика?
– Так это ж я!
Долбушин не стал оспаривать, что Рина – это Рина. Тем более что все же считал ее Аней.
– Ты ненавидела проигрывать. А я ненавидел поддаваться. И тогда ты нашла гениальный выход. После мата ты всегда делала еще один ход, сбивала моего короля и говорила: «Не шах! Не мат!»
– Не шах! Не мат! – повторила Рина. – Хороший девиз!
Они доехали до ворот. Долбушин долго разворачивался на узкой площадке, тыкаясь бампером в горы снега. В ШНыре угадывалась уже какая-то суета. Мелькали фонари. Ясно было, что захват водонапорной башни, исчезновение Рины и события в Копытово не прошли здесь незамеченными.
– Ты не скажешь, что я тебя привез? – спросил Долбушин.
– Нет, – буркнула Рина.
– А кто?
– Таксист.
Он кивнул. Грустно и без обиды, как Гавр, когда его протаранили лбом.
