– Утром меня уже здесь не будет, – ухмыльнулась я.
– Госпожа ведьма, я вас ненавижу, – торжественно заявил Навара, поворачиваясь ко мне спиной и возобновляя раскопки.
– Взаимно, – с достоинством ответствовала я, удаляясь.
* * *
Очень недовольная собой, я долго не могла уснуть.
Где он может быть? Что из себя представляет? Насколько опасен?
В избе было тихо. Хозяева уже улеглись, замолчал наконец младенец в люльке, и качающий его мальчик на цыпочках прокрался к печи и шмыгнул под одеяло. Возможно, я бы и заснула, но очнувшийся Ревер застонал и попросил воды. Я накинула куртку, зажгла свечу и, зачерпнув теплой воды из стоящего на припечке горшка, присела на стул возле кровати больного. Пока он пил, осмотрела свою работу и осталась довольна – опухоль заметно опала, и рыцарь уже немного шевелил пальцами.
– Ревер, расскажите мне про упыря, – попросила я. – Вы его видели?
– Нет.
– А зачем пошли на кладбище? Неужели вы тоже верите в байки о самозакапывающихся мертвецах?
– Я увидел там кровь.
– В смысле жертвы?
– Нет, трупы нашли в разных местах деревни, один даже за околицей, да вы и сами это знаете, если расспросили местных. Я увидел пятно свежей крови сразу за кладбищенской оградой, на нетронутом снегу. Кровь словно капнула с дерева, но на дереве не было ни упыря, ни дупла, в котором он мог бы скрываться днем.
– Это была человеческая кровь?
– Да, у меня есть специальный амулет для таких случаев. Пятно выглядело так, словно упырь перепил и срыгнул часть крови, чтобы облегчить полет.
– Вполне вероятно. А ночью вы не заметили ничего подозрительного?
– Нет, ничего. Как я мог заснуть?1
– А вы помните, как засыпали?
– Нет… впрочем… сон накатил очень быстро, можно сказать, внезапно.
– Спасибо, теперь у меня есть хоть какая зацепка… О леший! Там же Навара!!!
* * *
Наспех одевшись, я с пылающим факелом в руке ворвалась на кладбище.
Меня поразила стоящая там тишина. Я всегда считала себя выше суеверий, но тут мне показалось, что на могильных плитах как-то подозрительно мало снега – а ну как отъедут со скрипом в стороны да как вынырнут из земли костлявые ручечки в обрывках белого савана?!
– Эй, Навара! – заорала я что есть мочи.
У ямы, не слишком выросшей со времени последней инспекции, никого не было. Только торчал из сугроба черенок лопаты. На всякий случай убедившись, что в сугробе никого нет, я растерянно огляделась по сторонам.
– Навара! Где вы? Вот леший…
– Ну здесь я, – неприязненно отозвалась серая тень, выходя из-за дерева. – Неужели вы думали, что я ночь напролет буду заниматься раскопками исключительно ради пламенной любви к труду?
– А я думала, что тунеядство и мороз – вещи несовместимые, – парировала я, подавляя облегченный вздох.
– У меня есть чем погреться. – Навара продемонстрировал мне плоскую фляжку и, свинтив колпачок, отхлебнул пару глотков. – Все ходите, контролируете? А может, сами хотите покопать? Уверяю вас, это интереснейшее занятие.
– Глядя на вас, что-то не верится.
– Чем же в таком случае вызван столь поздний визит?
– Я за вас беспокоилась.
– Надо же… с чего вдруг такая трогательная забота о гнусном сплетнике?
– Кажется, я догадалась, кто такой этот таинственный упырь.
– Боюсь, мне придется вас разочаровать. Это не я. Честное слово.
– Как это ни печально, но я вам верю. – Краем глаза я заметила размытое движение между стволами деревьев. Резко обернулась, прочертив факелом алую дугу.
– Нервишки пошаливают, госпожа ведьма? – сердобольно осведомился Навара.
Не отвечая, я напряженно всматривалась в темноту. Снег фосфоресцировал в лунном свете, на его фоне стволы деревьев казались черными трещинами.
– Вы что-то видите? – В голосе Навары уже не было насмешки, его правая рука привычно легла на рукоять ножа в притороченных к поясу ножнах.
– Нет. – Я перевела взгляд с дальних кустов… и вздрогнула от неожиданности.
Прямо передо мною, в каких-нибудь пяти локтях, на навершии могильного камня сидело, нахохлившись, существо размером с петуха. За камень оно цеплялось задними толстыми короткими совиными лапами; передние лапки, тоненькие, с длинными скрюченными пальцами, свободно болтались вдоль тела, не доставая до опоры. Голова на длинной шее напоминала аистиную – плоский лоб, длинный узкий клюв. Тело существа, за исключением кожистых крыльев, сверху донизу покрывала шипастая чешуя, на спине переходящая в прилизанный гребень.
Поймав мой взгляд, тварь возмущенно приоткрыла клюв, по всей длине усаженный мелкими острыми зубами. Звука я не услышала, но знала, что он есть и что означает. Выбросив руку в защитном жесте, я поняла (не почувствовала), что все равно оседаю в снег – мгновенное забытье смягчилось до сильного головокружения и слабости в ногах.
Внезапно тварь пошатнулась, взмахнула крыльями и, неловко соскользнув с надгробия, метнулась вбок и вверх, пропав из поля зрения.
Сонная пелена перед глазами рассеялась. Обернувшись, я увидела, как Навара опускает руку.
– Чем вы в нее запустили?
– Девичьими слезами. Вместе со склянкой. Полагаю, теперь вы убедились в их чудодейственной силе?
– Да уж!
– Что это было?
– Й'инайти. Мелкая гарпия.
– Мелочь, а неприятно, – заметил Навара. – И что от нее можно ожидать?
Он как раз наклонился за лопатой, когда й'инайти, внезапно вынырнув из темноты, упала ему на загривок. Навара завертелся волчком, пытаясь сбросить тварь, звучно хлопавшую кожистыми крыльями. Клацанье зубастого клюва над самым ухом лишило Навару как душевного, так и физического равновесия – поскользнувшись, он упал и несколько раз перекатился по обледеневшей дорожке. Подмятая хищница издала пронзительный крик, больше напоминавший скрип несмазанной калитки, и разжала когти. Прежде чем Навара успел протянуть руку к валявшейся рядом лопате, й'инайти отскочила в сторону. Подпрыгивая, заковыляла в темноту и, по всей видимости, взлетела – я услышала удаляющееся хлопанье крыльев над головой.
– С-с-скотина! – вырвалось у Навары. – Хорошо, кольчуга под горло…
– Что ж вы ее не схватили?!
– Эту пасть с крыльями? Увольте. Когда вы в следующий раз науськаете меня на упыря, будьте добры избрать в качестве орудия железный сачок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
