— Да нет. Три года назад схоронили ее общиной. Сошлась с матросиком одним. Под фонарь выходить бросила, завязала как будто. А потом он в рейс ушел, а она, дуреха, привела какого-то, из старых клиентов. То ли денег много посулил, то ли самой ей свербело. А матросик ее возьми и вернись. Обломались они под Рийе и назад повернули… В общем, мужика он только с лестницы спустил, а Иветту до смерти забил. Когда понял, что натворил, сам в полицию с повинной пошел.
— Дурак, — подвел итог печальной истории Тьен. — Жизнь из-за потаскухи загубил. А Иви, та всегда дурой была.
— Кое в чем ты не изменился, — заметила, погрустнев, Манон. — Речи знакомые. А сразу глянула, будто лет на десять старше стал.
— Так столько и прошло, — удивился ее «наблюдательности» шеар.
— Нет, — вздохнула женщина. — На десять лет того, сколько тебе сейчас должно быть, старше. Что, о себе снова ничего не расскажешь?
— Нечего особо, — замялся он. — Живу. Не бедствую. Родню нашел. Точнее, они меня.
— Да ну! — обрадовалась Манон. — Хоть про это расскажи, а? Что? Кто?
— Отец у меня нашелся, — поделился хорошей новостью мужчина. — Оказалось, мать со мной мелким к тетке в гости ехала, повозка перевернулась в дороге, всех убило, а я, видно, головой сильно стукнулся. Пошел непонятно куда, заблудился… Дальше ты знаешь.
— Знаю, — закивала вышивальщица. — Еще удивлялась, как это ты ничего не помнишь. Но если головой ударился, то да… Как же отец тебя нашел?
— Сыщика нанял, тот и нашел как-то.
— И узнал тебя через столько лет? — ахнула женщина.
— Узнал. Я на него в молодости похож. На старой карточке — один в один.
— Ну, дела, — она недоверчиво сощурилась. — Не врешь? А то больно на роман похоже.
— Не вру. Мы первый день в городе, пока освоимся немного, обживемся. Потом встретимся обязательно, познакомлю. А сегодня друзей решил навестить. Тебя вот застал, а если засиживаться не буду, может быть, еще кое-кого до вечера разыщу…
— Ту девочку?
— Девочку? — встрепенулся Этьен.
Манон ответила понимающей улыбкой.
— Лет пять назад это было. Я к Лансу на могилу пришла, а там девчонка какая-то. Раньше меня подошла, прибрала немного, цветы положила. А когда я спросила, кто такая и кто ей Ланс, сказала, что ее друга друг. Ну а друзей у него немного было.
— Она обо мне спрашивала?
— Я первая спросила. Подумала, раз твоя знакомая, знает, куда ты запропал. Оказалось, примерно в одно время мы с ней тебя в последний раз видели.
— А потом? — Тьен нервно ерзал на стуле. — Что она еще говорила?
— Ничего. Попрощалась и ушла.
Чтобы размочить ставший в горле ком, шеар залпом выпил остававшийся в чашке чай, но этого оказалось мало.
— Она была одна или с мальчиком? И как… какая она?
Пять лет назад Софи было восемнадцать.
— Мальчика не было, — ответила Манон. — А сама? Миленькая. Одета неплохо. Грустная только была, так кто на кладбище веселится?
— Больше ее не видела?
— Нет. А ты чего вскочил?
— Я… — Тьен виновато опустил глаза. — Пойду. На кладбище заеду тоже, раз уж решил друзей проведать. И вот…
Он вынул бумажник, но женщина замахала на него руками:
— Убери, не нужно.
— Детям возьми. Знал бы, подарки привез.
— Вот в другой раз и привезешь, — Манон оттолкнула протянутые деньга. — Заедешь ведь еще?
— Обязательно.
На кладбище, а потом — в агентство.
Софи продала дом семь лет назад, но пять лет назад была еще в городе. Значит, они с Люком не уехали к отцу, как Тьен боялся, и есть шанс отыскать их уже сегодня.
На могиле Ланса лежало массивное черное надгробие.
Тьен оставил в изголовье цветы и погладил пальцем выемки выбитых в камне символов: имя, дата рождения, дата смерти. Имя…
Душу окатило холодной волной. Лишь сейчас он понял, что не знает полного имени детей, ставших ему семьей. Никогда не спрашивал. Ни разу в их доме не попадалось на глаза никаких документов. Софи, Люк… Сколько в городе Софи и Люков? Третий шеар Итериана, бесстрашно выходивший против всепожирающего ничто и переполненных ненавистью темных волн армий, почувствовал себя бессильным перед созданным людьми монстром паспортной системы.
Лишь миг слабости.
Приложив ладонь к нагретому солнцем камню, словно пожав протянутую через годы руку друга, Тьен поднялся с земли и огляделся. Тогда был конец зимы. Слякотно, холодно. Грязь на дорожках, голые веточки дрожащих на ветру кустиков. Сегодня — теплый летний день, солнце, и пышно разросшаяся зелень раскрашивает серо-черную скорбь могильных памятников. Но если закрыть глаза и идти, как в тот день, видя перед собой тоненький силуэт девочки, ведущей за руку маленького брата, память подскажет…
Он обещал Софи, что заменит деревянную табличку на могиле ее матери гранитной плитой, и не сдержал обещания. Но плита все-таки появилась, почти такая же как у Ланса — видно, камень тесали в одной мастерской, где-то поблизости. Пожалев, что не вспомнил сразу и не взял цветов еще и для нее, женщины, которую он никогда не знал, но которой обязан был самым большим в своей жизни чудом, Этьен прочел имя: «Клер Хамнет». Значит, Софи и Люк Хамнет.
Он твердил их имена весь путь до агентства. Несколько раз приходилось останавливаться, чтобы узнать дорогу, и тогда он делал глубокий вдох и велел себе собраться, чтобы не ошарашить случайного прохожего, вместо нужной улицы, потребовав у него Люка и Софи.
Почти оказавшись на месте, подумал, что станет делать, если за несколько лет агентство закрылось или переехало в другое здание. Но контора находилась по тому же адресу, что записала ему новая хозяйка дома. И, что важно, работала.
Правда, на этом везение заканчивалось.
— Мы не разглашаем подробности сделок и не даем информации о наших клиентах, — заявил ему пожилой господин, над столом которого красовалась табличка «Управляющий».
— Софи Хамнет, она продала дом через ваше агентство семь лет назад. Я хотел…
— Мы не даем подобной информации, — повторил конторский сухарь.
«Я ее из тебя с кровью выжму!» — мысленно прорычал шеар.
— К тому же, старые дела давно сданы в архив, — случайной фразой предупредил намерения посетителя человек. И посоветовал сочувственно: — Сделайте запрос в полицейское управление или отдел регистрации в мэрии.
— Спасибо, — через силу поблагодарил Этьен. — Попробую.
Он покинул кабинет управляющего и направился к выходу, прикидывая, как долго чиновники разбирают подобные запросы, и ускорит ли дело пара десятков листров.
— Вы спрашивали о Софи Хамнет?
Шеар замер. Показалось, что он услышал голос свыше, но обернувшись, понял, что к нему обращается сидящий за конторкой в приемной молодой человек.
— Вы интересовались Софи? — переспросил он негромко.
— Да. Вы ее знаете?
Загорелый блондин, на котором пляжный костюм смотрелся бы уместнее строгого черного пиджака и удавкой стянувшего крепкую шею галстука, прижал палец к губам и скосил глаза на дверь начальника.
Тьен присмотрелся: парень был ему откуда-то знаком. Но где и когда он мог его видеть в прежней жизни, вспомнить не успел.
— Максимилиан, зайдите ко мне! — потребовал из кабинета управляющий.
Блондин поглядел на излишне громкого посетителя и укоризненно покачал головой.
— Вижу ее иногда, — шепнул он заговорщически. — Могу передать привет.
Недолго думая, шеар вынул бумажник и положил на стол перед клерком несколько крупных банкнот. Тот, не теряясь, тут же убрал деньги в ящичек.
— Сейчас напишу вам адрес. — Перо уже скребло по бумаге. — Спросите…
— Максимилиан! — напомнил управляющий.
— Завтра пятница? — игнорируя призывы начальства, уточнил у Тьена блондин. — Вот завтра и загляните. К полудню или чуть позже. Утром не надо, вообще не пустят…
— Максимилиан!
Протянув просителю сложенный вдвое листок, парень подхватил со стола толстую кожаную папку и поспешил к шефу, а Тьен вышел на улицу. Развернул записку и пробежал глазами адрес. Перечитал еще раз. И еще.
