К тому же Карлуша любил женушку и надарил лично ей кучу замков, поместий и угодий. Так вот, Машка с Максом явно будут не рады, если мамаша отдаст это добро левому мужику, поэтому быть ей вдовой пожизненно. Разве что этим браком Максик захочет соорудить какой-нибудь политический союз. Но в ближайшем будущем — это вряд ли. Не до этого ему пока.
А вот завести фаворита Мегги вполне может, что вполне укладывается в рамки средневековых приличий. Не удивляйтесь — тут, бывает, такое происходит, что распущенные нравы двадцать первого века стыдливо меркнут.
— Я, кажется, понял, о чем вы... — продолжил де Бургонь. — Ну что же, отвечу честно. Мы не против. Вас устроит такой ответ, или мне будет необходимо его развернуть?
— Будет необходимо. Для меня это важно.
— Ну что же... — Кардинал отхлебнул вина и поставил кубок на стол. — Извольте...
Кардинал рассказал мне об уже известных моментах, и я практически во всем был с ним согласен, но это все равно не прибавляло бодрости, наоборот, все больше вгоняло в уныние.
Если начать с основ, получается, Максимилиан сейчас находится в очень незавидном положении. В первую очередь он нищ как доминиканец — даже для того, чтобы Максик достойно приехал на свадьбу, Мергерит отправила ему сто тысяч гульденов. Мало того, для Нидерландов, где всем заправляют Генеральные Штаты, он никто и звать его никак. Да, они признали его правителем, но одновременно выторговали себе кучу вольностей со свободами. Машка не в пример авторитетнее для бюргеров — ее нидерландцы даже любят. Еще бы не любили…
Тут сделаю небольшое отступление. По счастливой случайности, во время Гентского мятежа я с несколькими уцелевшими частями лейб-гвардии оказался неподалеку и путем некоторых действий, признаюсь, достаточно жестоких, этот мятеж дезавуировал и лично зарезал, как барана, Адольфа Эгмонта, герцога Гельдернского, основного вдохновителя мятежа. А герцога Клевского, попытавшегося принудить Марию к браку со своим сыном, мои соратники на пинках прогнали восвояси. Кстати, я его типа спас от разъяренной солдатни, и вполне подружился со стариком.
А затем Машка помиловала три сотни уже готовых к казни гентцев (а еще столько же просто не успела, мои зольдатики оказались проворнее) и милостиво даровала городу и Генеральным Штатам несколько дополнительных свобод и прав, что и обеспечило ей пылкую любовь населения Нидерландов. Пока, конечно. Это такой упрямый народец, что только силу понимает, да и то не всегда.
Но опять же это не самое главное. Паук, черт бы его подрал, после того, как Мергерит дала от ворот поворот его отпрыску, принялся оттяпывать саму Бургундию, Пикардию и Артуа, значительно преуспев в этом. Правда, Жан де Шалон, принц Оранский, успешно воюет с французами в Франш-Конте, но это общую ситуацию не меняет. И самое пакостное, что на стороне Паука воюют соратники Карла со своими людьми, в том числе граф Филипп де Кревкер и даже великий бастард Антуан.
Пауку надо срочно давать отпор, а некем и нечем. Кайзер сыну отказался помогать напрочь. Правда Сигизмунд Австрийский вроде как на стороне Максимилиана, но в войну не вступает, ограничившись посылкой некоторого числа своих военных отрядов. Жалование которым вынужден платить Максимилиан. А тут еще опять могут взбунтоваться бюргеры во Фландрии. Как я говорил, за этим народцем глаз да глаз нужен.
Так вот, в такое смутное время Мергерит не собирается сидеть сложа руки. А матерь наша католическая церковь в лице кардинала де Бургоня ее всецело поддерживает и считает, что такой надежный и героический дворянин как барон ван Гуттен, находясь при Мегги в качестве фаворита, сделает нежные ручки герцогини длиннее и крепче. Заодно присмотрит, чтобы она не оступилась. Тем более, сама Мергерит против барона ничего не имеет, даже наоборот. Вот для этого как раз и было необходимо удалить барона от двора, путем чего уменьшить влияние Максимилиана на оного дворянина. К тому же сам барон против такого варианта ничего не имеет, даже наоборот.
— Не так ли, сын мой? — Кардинал иронично прищурился. — А что до ваших отлучек по делам… я думаю, ее высочество отнесется к ним с пониманием. Тем более они, надеюсь, будут только способствовать нашему делу. И да... вы бы повременили с отъездом. Хотя бы на пару дней. Сами понимаете почему. Дело-то молодое...
И тут кардинал взял и залихватски подмигнул мне.
Охренеть...
— Тогда стоило ли мне уходить? Рано или поздно все равно воевать придется... — буркнул я.
— Жан… — де Бургонь в разочаровании развел руками, — ну что вы, в самом деле. Найдется кому воевать. Войны не только мечом выигрывают.
— Ага, уже не только мечом, но и пушками... — не стал я скрывать досаду в голосе. — А зачем про шебеку спрашивали? И учтите, я еще ни на что не соглашался. Есть одно условие... нет, два...
Черт... а я так хотел отрешиться от свары за бургундское наследство. Не моя это война. Но... даже не знаю, что сказать... Вот совершенно мне не хочется воевать. Навоевался уже до чертиков.
— Погодите, Жан... — кардинал укоризненно скривился. — О каких условиях вы говорите?.. Давайте обо всем по порядку. Для начала, мне поручено обговорить с вами ваши личные преференции от... гм... союза с ее высочеством. Значит, так. Вам передаются сеньории...
— Вы меня хотите оскорбить? — настал мой черед состроить негодующую рожу. — О каких преференциях идет речь? Дела сердца и чести не требуют оплаты...
Да, именно так, и не надо меня обвинять в сумасшествии. Все объясняется очень просто. Ладно, я совсем не против... гм... союза с Мегги, даже наоборот, жажду его всеми фибрами души. Вот хочу ее, и все. Но... как бы это сказать правильнее... в общем, еще не оскотинился до такой степени, чтобы брать за любовь сеньориями или другими феодами. Тем более что управление оными требует времени, коего у меня нет совершенно. К тому же сеньории как даются, так и отбираются. Не буду кривить душой — я не совсем бескорыстен, и собираюсь извлечь из этой ситуации
