ее глазах мелькает понимание.
— Конечно. — она принимает тесак и окидывает меня приценивающимся взглядом. Нехорошим таким.
— Вот. — я кладу ладонь на столик и растопыриваю пальцы. Самый простой способ убедить неверующих — дать Майко отрубить мне палец. Тот же мизинец, например. Одной фаланги достаточно. Я излечусь, а потом…
— Тунц! — тесак в уверенной руке Майко обрушивается на столик, отрезая мне всю руку по локоть!
— Ну спасибо… — шиплю я, пережимая руку, — не могла палец отрубить?!
— Так ты ж сказал… а, сказала — будьте так любезны, я и подумала. — говорит Майко: — Потом так наверняка будет. Чтобы нам поверили, что можем руку отрастить.
— Да уж. Спасибо, что не голову. — говорю я, формируя кровавый покров и отращивая руку прямо на глазах.
— Меня всегда, кстати, этот вопрос интересовал, что у чего вырастет — ты у головы, или голова у тебя? — прижимает она палец к подбородку.
— Давай мы не будем это проверять, а? — ворчу я. — А то у меня предчувствие дурное. Вам волю дай, вы устроите…
— Сумераги-тайчо! — раздается крик. Мы с Майко оглядываемся. Мария-сан скрючилась на полу в догэдза, опустив голову.
— Сумераги-тайчо! Пожалуйста, позаботитесь о Кикуми-тян! Пожалуйста излечите ее! — кричит она в пол и громко всхлипывает. Кресло-паук тоже подгибает свои шарниры и опускается на пол. Сама Кикуми склоняет голову.
— Пожалуйста… позаботьтесь обо мне… — раздается голос из динамика и на секунду мне кажется, что он дрожит.
— Вот и сюда сплетни добрались. — вздыхает Майко: — городские легенды они такие. У вас пакетика со льдом не найдется? Руку завернуть.
Глава 35
Мы сидим за тем же столом. Но уже как уважаемые гости. Стол накрыт, бедная Мария суетится, не знает, что бы еще поставить, как бы еще гостям угодить. Она, оказывается у нас не просто аналитик, она работает в 4-м отделе канцелярии при правительстве, гражданская служащая, без присяги и всего такого, но все-таки. У них и разрешение на ношение оружия в городе есть и доступ к информации. Их отдел как раз статистикой занимается. Всей статистикой, так или иначе связанной с магией. Потому — не чужой человек в мире суперов, разбирается в классификации СКПУ, даже диссертацию писала на эту тему. Кикуми любит. Очень сильно переживает, что не получится, а мы уже надежду посеяли в ее сердце. Боится, что та не переживет, но и говорить это тоже боится.
— Даже не знаю, — всплёскивает она руками, — а вдруг что пойдет не так? Она такая ранимая…
— Мария! — раздается голос из динамика кресла, на котором сидит Кикуми: — уж лучше попытаться, чем вот так…
Мария-сан начинает плакать, потому что она недостаточно хорошо заботится о Кикуми-тян и теперь та хочет умереть. Кикуми успокаивает ее и говорит, что лучшего опекуна ей и не снилось, и что она ее любит, но она все равно хочет попробовать, пусть Кеко-сан сделает все, что она сможет, даже если это будет больно. Я уверяю, что больно не будет, возможно только чуть-чуть. Кровушка обладает сверхмощный обезболивающим эффектом, уникальным — убирает именно болевые импульсы, оставляя человека с ясной головой и возможностью ощущать все остальные чувства на сто процентов. Можно было бы кровушку в ампулы разливать для экстренного излечения и обезболивания — так цены бы мне не было. Но увы, так не выходит, как только капля отрывается от основной массы — теряет свои свойства. Потому-то у меня и кровавые пули или метательные иглы не очень выходят. Только контакт. Хорошо, хоть нити и тентакли научился использовать. И кроме того — эффект импринтинга также имеет место быть, не до конца изученный, не понятый нами, и если об этом кто узнает, то большие вопросы поднимутся. Потому Марию-сан и Кикуми-сан — мы заранее ставим в известность. Так и так, уважаемые, вылечить мы Кикуми вылечим, но у нее может возникнуть нездоровая привязанность к Кеко-тян, то есть ко мне. Нет, это не ментальная магия, упаси боже, просто … влечение. Да, обычное влечение, вполне преодолевается, как и любое подобное чувство.
— Он… а, она же и меня в свое время излечила. — делится Майко с Марией и Кикуми, которые слушают ее, боясь пропустить хоть словечко: — а тогда я еще не знала, почему меня на него… нее тянет, вот. Две недели держалась! Потому как моральные рамки и прочие предрассудки. А потом подумала — какого черта? Он же мне жизнь спас, так чего я кочевряжусь? Ой! — Майко понимает, что периодически обращается ко мне «он», вместо «она» и прижимает ладонь ко рту. Я смотрю на нее уничтожающим взглядом, только из-за всего этого флера тайны и секретности я тут в женском обличье, а она давно уже проговаривается. Уже раз пять как проговорилась. Нет, разведчика из нашей Майко не выйдет, хотя она-то для этого дела экипирована лучше других. Но характер не тот. Не Штирлиц она у нас. Она у нас Халк.
Мария-сан просит не беспокоиться, говорит, все же знают, что у Сумераги-тайчо трудности с собственной половой идентификацией. На словах «все же знают» — я поперхнулся чаем. Все, знают, понимаете ли! Не только в Сейтеки, но и в пригородах Токио оказывается все знают, что у меня проблемы с половой идентификацией. Нету у меня проблем с этой идентификацией, о чем и я говорю всем присутствующим. Я — мужчина и все тут. Майко и Мария-сан обмениваются понимающими взглядами и кивают. Да, да, говорят они, никто ж и не спорит. Можешь хоть кем себя считать — говорит Майко, лишь бы человек хороший был. Мария-сан в свою очередь говорит, что неважно, с какими гениталиями человек родился, у каждого есть право выбора в современном обществе. Я объясняю Марии-сан, что я — парень, всю жизнь был парнем, а все эти переодевания и прочие травести-штучки потому, что в самом начале что-то не так пошло. И я даже могу показать человека, из-за которого что-то пошло не так. И пальцем на Майко. Так вот подумать, это ж она меня убедила в первый раз переодеться, тогда, при обмене Читосе. Так что, генеральный курс партии верен как всегда — во всем виновата Майко!
Майко кивает и подтверждает, что она во всем виновата, но как-то… неубедительно что ли? И обменивается с Марией таким взглядом,
