раз в сто пьянее. И как в подтверждение, Биолог протянул нам в окно пакет. Миша взял этот пакет и раскрыл передо мной. В пакете были водка, сок и пластиковые стаканчики. Миша открыл заднюю дверь и впустил человека на борт. Я оперативно разлил.
— Бляди! — сказал Биолог торжественный тост.
И мы выпили.
Биолог залипал. Что-то бормотал, просыпался, опять уходил. Мы с Мишей неторопливо и деловито разделывались с водкой.
— Что с ним? — спросил я.
— Не знаю. Разбудим и пошлем на хуй, — предложил Миша.
Вдруг Биолог очнулся.
— Довезите до города, парни. А я вам сотню заплачу.
Миша повертел головой: вправо, влево, вверх, вниз, наверное, оценивая свое состояние, и сказал:
— Поехали.
Мы из-за дома выехать не успели, а Биолог уже храпел. Миша несколько раз поворачивался, внимательно смотрел на Биолога, и я догадался, что у Миши на уме.
— Не надо. Нельзя, Миша, — упрашивал я.
Миша остановил машину.
— Садись за руль, — сказал он.
И перелез на заднее сидение. Я пересел за руль, хотя водить почти не умел. Пробовал несколько раз на отцовской «Оке» и обычно трогался рывками, часто глох. Однако Мишин «Бобон» стартанул гладко.
— Получилось, — сказал я удивленно.
— Тише, — сказал Миша.
«Бобон» трясся подо мной и ехал как медленный танк. Мы проехали девятиэтажки — сердце поселка, проехали коттеджи и выехали на дорогу в город — финишную прямую. В зеркало я увидел, как Миша аккуратно шмонает Биолога. Нашел кошелек, достал его и через секунду положил обратно. Вот Миша все сделал, и мы как раз приехали. Он был королем этой ночи: хранение и распространение легких наркотиков, вождение в нетрезвом виде и без прав, грабеж. Хотя у меня был этот же набор минус наркотики. Миша перелез на переднее сидение, оглядел себя, меня, Биолога, убедился, что все чисто сработано, и вдруг резко сказал:
— Подъем! Приехали!
Биолог не реагировал. Мы потрясли его, тогда он проморгался, увидел силуэты городских домов и сказал:
— А дальше?
— А дальше нельзя, — сказал Миша. — Прав нет, и водка с пивом.
Биолог порылся по карманам, дал нам сотню, что-то там пробормотал и вышел. Миша развел руками, как бы завершая фокус. Я сказал:
— Подожди минуту.
Я вылез из машины. Помочился у обочины, глядя, как Биолог неверным шагом идет в город. Я застегнулся и вдруг, вскинув руки, со страшным воплем побежал за Биологом. Он повернулся на меня, ничего не понял, отвернулся, пошел дальше, опять повернулся, — я все вопил и несся на него — и тут он испугался и побежал. Пару секунд я еще бежал за ним и орал, а потом резко остановился и пошел в машину.
Миша уже пересел на водительское сиденье. Он удивленно разглядывал меня.
— Жук, ты ебанулся?
— Мне не нравится, что он трахает Матвееву, — объяснил я свое поведение.
— Может, и не трахает, — ответил Миша.
Он пересчитал деньги и отдал мне половину. Я пожал плечами и взял купюры. Мы подняли по семьсот рублей.
— Ты ему сколько оставил? — спросил я.
— Больше, чем взял, не ссы. У него там целая зарплата.
— Хорошо. Поехали, пожалуйста, домой, — сказал я.
Вдруг усталость навалилась, как когда выходишь из речки. Вроде, пока бултыхаешься, не чувствуешь, что вымотался, а как выбираешься на сушу — мышцы как налиты свинцом.
Мы поехали домой. Уже начало светать, немного тревожное утро, этот непонятно откуда свалившийся, неприятный тип и ожидающий меня дома вербальный распездон. Хорошо, если Матвеева не привезла обратно свою девственность, когда ездила на море, думал я. Мне хотелось считать, что она не подарила это сокровище человеку, с которым нас зачем-то свела сегодняшняя ночь.
Кислород
На улице +38 уже не первую неделю, и невозможно пальцем пошевелить, чтобы не вспотеть. Торфяные болота горят, область в вонючем тумане, и повсюду валяются трупы голубей.
Но в торговом центре прохладно, работают кондиционеры, уходить отсюда не хочется.
В офисе при магазине бытовой техники жду начальника склада. Анкету уже заполнил, просто жду. Начальник склада заходит в кабинет и предлагает сразу перейти на «ты». Его зовут Денис, мужественный приятный парень лет тридцати. Он изучает анкету быстро, но внимательно, и спрашивает по некоторым пунктам.
Все документы в порядке? Паспорт, ИНН, военный билет?
Да, у меня все документы в порядке.
Служил ли в армии?
Нет, не служил. Но со здоровьем все в порядке. Просто удалось получить военник по плоскостопию.
Раньше работал строителем и установщиком дверей?
Да, это так. Работал строителем и установщиком дверей.
Но почему ушел?
Потому что не хочу зависеть от случая, не хочу ждать хорошего заказа. Хочу иметь пусть зарплату небольшую, но стабильную. И хочу иметь оплачиваемый отпуск.
Да, начальник склада говорит, на стабильность могу рассчитывать. Немного рассказывает о работе на складе.
Бесплатные обеды, и еще мне выдадут специальную обувь с металлическими носами.
— Чтобы холодильником не придавило, — догадываюсь я.
Мою анкету должна проверить служба безопасности, говорит Денис. И мне позвонят дня через три. Мы пожимаем друг другу руки, и я выхожу. Еще есть время до электрички, думаю посидеть где-нибудь здесь, в торговом центре под кондиционерами, и почитать. Но в очередной раз не могу прочесть больше двух абзацев. Почти за месяц жары мозги превратились в желе. За лето не прочел ни одной книги, не посмотрел ни одного фильма, не написал ни одного стихотворения. Несколько лет назад в Москве было жаркое лето, думал, что это будет конец. Тогда мне казалось, что не переживу +30. Теперь температура доходит до сорока. Но ни я, ни кто-то из моих знакомых пока не умерли.
Стою на одном конце платформы и не вижу другого конца из-за дыма. Часть людей в бумажных масках или респираторах. На днях О. купила несколько масок в аптеке и сама носит, но я не стал носить. Даже не смог бы объяснить, почему не ношу. Примерил маску и тут же снял из-за невнятного внутреннего противоречия.
В электричке тяжело дышать, и я сразу покрываюсь потом. Все люди липкие, пот катится по лицам, рубашки и футболки насквозь промокли. Вот-вот люди начнут падать и растекаться.
Остаюсь в тамбуре, и через пару станций появляется дерзкий парень, который не дает дверям плотно закрыться. Мы едем со сквозняком, на остановках парень впускает людей и снова встает в дверях
