— А вы им были? — тихо спросила Геро.
— Был кем?
— Тем, кто сделал это. Сделал то, в чем все кругом и ваш собственный брат вас обвиняют.
Его взгляд, дикий и горький, потряс ее. Геро, затаив дыхание, ждала ответа. Он медленно покачал головой:
— Видит бог, нет.
Она наклонилась к нему:
— Тогда почему вы позволили всем поверить в такую отвратительную ложь? Зачем казаться хуже, чем вы есть?
— Я не… — начал было он, но она еще не закончила свой допрос.
— Почему? — с горячностью потребовала она ответа. — Зачем вы продолжаете перегонять этот ужасный джин? Рединг, вы способны на что-то лучшее, чем это занятие.
— Да кто дал вам право судить меня? — Его голос звучал глухо и грозно. — О, я совсем забыл: вы считаете себя добродетельнее всех нас, простых смертных. Вы же леди Совершенство, третейский судья чужих грехов, неподкупная дева, холодная как могильный гранит в январе.
Она чуть не задохнулась. Неужели он видит ее именно такой? Холодной, благонравной девой?
— Как вы смеете? — прошептала она, и глаза у нее наполнились слезами.
Глаза затуманились, и она не заметила, как он протянул к ней руки, и она вдруг оказалась распростертой у него на коленях.
— Черт подери! Я смею, — пробормотал он, — потому что я злобный и самовлюбленный эгоист. Смею, потому что вы такая, какая есть, а я такой, какой я есть. Смею, потому что не могу ничего с собой поделать. Я слишком долго жил без хлеба или вина, еле ползал в отчаянии по безлюдной, бесплодной пустыне, а вы, моя милая леди Совершенство, вы — манна небесная, посланная мне.
Его горячие губы прижались к ее губам. Господи, как же ей не хватало его поцелуев! Она ждала, что он не будет с ней церемониться, но, как ни странно, он коснулся ее… нежно. Очень нежно. Он облизал уголки ее губ, а потом попросил:
— Откройте рот.
Геро разомкнула губы. Гриффин наклонил к ней лицо и просунул язык ей в рот. Небритый подбородок царапал ей кожу, но ей было все равно. Она… сосала его язык, словно это было самое что ни на есть сладкое лакомство.
— Позвольте мне, — снова прошептал он, и она ощутила его широкую ладонь у себя на голой коже прямо под шеей.
Гриффин гладил ее так, как ласкают котенка — осторожно, но умело. Его ладонь спустилась ниже. Все ее чувства сосредоточились на этой руке, на пальцах, которые приближались к соску. Грудь у нее отяжелела, она замерла в предвкушении… Сейчас он коснется напрягшегося соска! Вдруг он легонько прикусил ее нижнюю губу и — о, блаженство! — его пальцы проскользнули внутрь лифа.
Геро выдохнула, чувствуя его горячую руку. Он зажал кончик затвердевшего соска между большим и указательным пальцами, а у нее что-то дернулось между бедер. Она застонала.
— Тише, — пробормотал он. — Позвольте мне… — И спустил лиф вниз, обнажив один сосок. Потом, бормоча, стал развязывать шнурки на лифе, чтобы ослабить корсет. И вот уже обе ее груди оказались в длинных, загорелых пальцах.
— Сладкая, нежная… — продолжал бормотать он. — Позвольте мне…
Зеленые глаза лихорадочно блестели… как у демона. И она согласно кивнула.
И тогда его рот оказался там, где ни один мужчина никогда ее не касался. Язык облизывал обнаженные соски. Геро понятия не имела, что это место у нее такое чувствительное. Он взял кончик в рот — нежно, осторожно, — и она вздрогнула. Он нажал языком сильнее. И ощущение сделалось невыносимо приятным, почти болезненно приятным. Она, как в тумане, опустила глаза и увидела его белый парик. То, что между ними происходит… такое интимное, — нельзя делать в карете… в одежде. Ей захотелось тоже коснуться его, а парик мешал. Она стянула парик с его головы и отбросила в сторону на сиденье.
Волосы у Гриффина были темные, густые и похожие на мех. Геро запустила пальцы ему в волосы — они оказались на удивление мягкими. Он пощипывал ей один сосок большим и указательным пальцами, припав ртом к другому. У нее внутри разгорался огонь.
— Дотроньтесь до меня, — прошептал он.
— Я… я трогаю, — запинаясь, ответила она.
Геро открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее.
— Не здесь, — сказал он, взял ее руку и просунул между ними. Юбки платья скрывали его колени, он тянул ее ладонь вниз, а свободной рукой что-то делал у нее под юбками. И вдруг — совершенно неожиданно — она дотронулась до его голого тела.
Геро посмотрела ему в глаза.
Он улыбался, глядя на ее обнаженную грудь, но то, что она держала в своих пальцах, было в сотни раз более интимное.
— Вы чувствуете меня? — выдохнул он.
Она облизала губы, не отводя взгляда от его зеленых глаз.
— Да.
— Погладьте меня. Пожалуйста.
Геро сжала пальцы, ощущая горячую плоть, такую твердую… Неужели это принадлежит человеку? Он положил свою ладонь сверху, показывая, как обхватить его член и медленно водить по нему пальцами. Она погладила гладкую головку. Гриффин охнул, словно от боли, потом схватил ее руку и стал снова водить по своему члену, который показался ей намного длиннее и больше, чем она могла себе представить.
— Пожалуйста, — простонал он. — Пожалуйста. Погладьте меня.
И она погладила. Водила рукой по твердой плоти, укрытой под ее юбками.
— Так? — прошептала она.
Карета раскачивалась, за окном — улицы Лондона. А внутри кареты — она, держащая в руке мужскую плоть. Его плоть.
— Да! — вырвалось у него.
И тут она посмотрела на себя, лежащую у него на коленях с голой грудью. Розовые соски налились от его прикосновений. Она стонет от наслаждения. Ее рука гладит обнаженный мужской член — Рединга! — чтобы доставить ему удовольствие. Может, ей все это снится?
Его лицо лоснилось от пота, широкая грудь тяжело поднималась и опускалась. Геро вдруг пришло в голову, что с ней, возможно, никогда в жизни ничего подобного не произойдет.
Руки Рединга переместились ей на грудь — он нажимал на оба соска. Она закусила губу, испытывая наслаждение, смешанное с болью. Слезы медленно покатились у нее по щекам, и она сомкнула веки. Нет, все происходит на самом деле. Он прижался губами к ее рту, приподнял бедра, и его член ритмично задвигался в ее руке. Он снова и снова сжимал ее распухшие соски. И она… ощутила себя живой.
Геро изогнулась, позволяя ему терзать ей грудь. Она сосала его язык. Ни с чем не сравнимое наслаждение охватило все ее тело. И тут мужская плоть в ее ладони дрогнула, и у нее между пальцев потекла горячая жидкость. Каждый стук сердца отдавался во всем теле, и она чувствовала, что с ним происходит то же самое. Она не хотела, чтобы это кончалось.
Открыв наконец глаза, Геро с испугом и восторгом смотрела на Гриффина. А зеленые глаза, довольные и такие… глаза настоящего мужчины следили за ее лицом. Было покойно и хорошо.
