— Попробуйте это сделать сами, молодой человек. У нее спереди, между прочим, имеются зубы. А сзади — копыта.
Артем почувствовал, что на него накатывается новый приступ смеха. С трудом сдерживая себя, юноша соскочил с коня, подошел к кобыле Дмитрия Борисовича, взял ее за повод и подвел к незадачливому хозяину.
— Садитесь, Дмитрий Борисович. Я подержу ее.
Археолог очень подозрительно посмотрел на него: слишком уж легко справился Артем с непослушной лошадью! Но их уже звали товарищи, надо было торопиться. Неуклюже перевалившись через хребет кобылы, Дмитрий Борисович с трудом вскарабкался на нее. Спустя минуту два всадника мирно ехали рядом. Археолог молча и недоверчиво поглядывал то на кобылу, которая почему-то вела себя совершенно спокойно, то на Артема. Наконец Дмитрий Борисович вздохнул и обратился к юноше:
— М-да… Мне кажется, Артем, что наш с вами разговор о характере кобылы имел, так сказать, частный характер… Вряд ли стоит посвящать во все это коллег… Как вы думаете, а?
— Вполне согласен с вами, Дмитрий Борисович.
— Очень рад! Я так и думал, что вы сразу поймете некоторое неудобство. Скажем, я задержался потому, что… — археолог не сразу мог придумать убедительную причину.
Артем пришел ему на помощь:
— Дело в том, что неожиданно ослабла подпруга. Ее нужно было подтянуть, Дмитрий Борисович, а это довольно трудно для непривычного человека.
— Да, да! — обрадовался археолог. — И кроме того, у меня есть к вам… гм… есть сугубо личная просьба. Ну зачем гнать лошадей, точно на пожар? Сдерживайте, пожалуйста, наших отчаянных кавалеристов! Хорошо? Ну куда нам спешить? Только утомляться…
— Ладно, Дмитрий Борисович, — согласился юноша.
Когда археолог и Артем догнали товарищей, которые с волнением и нетерпением ждали их, Артем, как было условлено с археологом, рассказал насчет ослабевшей подпруги. Группа двинулась дальше. Теперь ехали медленнее, и вскоре Дмитрий Борисович повеселел. Он снова охотно переводил даваемые Варканом объяснения. Указывая на склон холма у самого обрыва, к которому они не спеша подъехали, археолог сказал:
— Вот здесь добывают руду. Выносят ее из ямы корзинами. Тут же неподалеку выплавляют металл. Руководит работами приятель Варкана Ронис, тот самый, который так заинтересовал нас всех.
Со стороны холма шли люди. Они несли руду в корзинах к большой печи, врытой в землю. Из трубы поднимался тяжелый дым, стлавшийся по земле.
— Здесь работают потомки невольников, скифов среди рабочих мало, — переводил Дмитрий Борисович, слушая объяснения Варкана. — Сейчас нам принесут образец руды, Иван Семенович.
— Благодарю!
— Кроме того, Варкан вызвал Рониса. Будет интересно побеседовать с ним. Варкан говорит, что он весьма сведущий в этих делах человек…
Иван Семенович внимательно и заинтересованно осматривался вокруг. Такие же склоны и каменистые обрывы, как и везде в этой местности. А-а, принесли руду! Что ж, отличная руда… правда, в ней есть немало примесей, опытным глазом геолога это можно' было заметить сразу. Вот потому-то из этой медной руды и выплавляют бронзу: очевидно, в ней содержится какая-то доля олова или сурьмы, цинка или свинца… Да, это так. Бронза из такой руды должна получиться неплохая. Но…
Иван Семенович обратился к Дмитрию Борисовичу:
— С бронзой все в порядке, Дмитрий Борисович. Мое любопытство удовлетворено. Но вот возникает один вопрос…
— Какой? — осведомился археолог.
— Насколько мне известно, хотя я всего лишь геолог и не имею отношения к археологии, древние скифы жили уже не в бронзовом веке, а в железном, не так ли?
— Конечно, Иван Семенович. В их время железо уже широко вошло в быт, скифская культура сформировалась в период полной победы железа над бронзой.
— Вот и я так думаю. Мы же с вами видим у нашего племени явное преобладание бронзы над железом. И добывают они именно бронзу, ведь правда? То, что мы наблюдаем здесь, доказывает это. В чем же дело, почему бронза, а не железо?
Дмитрий Борисович нерешительно покрутил свою бородку. Он не мог найти ответа на этот вопрос.
— И правда, почему? — задумчиво повторил он вопрос Ивана Семеновича. — Конечно, и тогда, когда бронза уступила свое место железу, этому металлу бога войны Ареса, существовали еще и бронзовые наконечники стрел, и бронзовые украшения, и медные шлемы, котлы и прочее. Но ведь не это определяло эпоху, вы совершенно правы, дорогой Иван Семенович. А здесь налицо именно производство бронзы…
— И никаких признаков железа, заметьте, — добавил геолог,
— Да, странно… Послушайте, Иван Семенович! — Глаза Дмитрия Борисовича вдруг вспыхнули догадкой. — А что, если наши скифы, которые в свое время уже жили в железном веке, потом, оказавшись в отрезанной от мира пещере, вынуждены были возвратиться назад, к бронзовой индустрии? Что вы скажете?
— То есть как «возвратиться»? По щучьему веленью, что ли? Пока что не понимаю вашей мысли, Дмитрий Борисович.
— А ведь это вполне возможно, Иван Семенович! Наши скифы оказались в пещере, так?
— Согласен, и что же дальше?
— И когда они пытались найти в этой изолированной от всего окружающего пещере железную руду, ее не оказалось. Понимаете? А медная была. И они снова начали пользоваться ею, а не железом. Возвратились таким образом к бронзовому веку. А что им еще оставалось делать?
Теперь задумался и Иван Семенович. Что ж, мысль Дмитрия Борисовича хотя и была довольно спорной, но отказать ей в логичности было нельзя…
— Ладно, попробуем принять вашу догадку как некую гипотезу, — наконец ответил он.
— А мне кажется, что это уже не гипотеза, а достаточно веское утверждение. Во всяком случае, при данных обстоятельствах, — уже запальчиво заявил Дмитрий Борисович, который, как и следовало ожидать, окончательно увлекся своей идеей.
Иван Семенович осторожно промолчал: ладно, мы еще успеем проверить все это!..
— Только посчастливится ли нам поделиться с кем-нибудь сделанными тут открытиями? — тихо заметил Артем, которого мало интересовала дискуссия о железе и бронзе. Хмурый вид высоких каменистых обрывов напомнил ему о необычайности всей этой обстановки, о том, что они находятся в странном, отрезанном от всего человечества мире, глубоко под землей… Ах как глубоко! Далеко!..
— Что за пессимизм, Артемушка? — с ласковым укором ответила ему Лида. — Ты что же, думаешь, что мы не возвратимся отсюда?
Артем промолчал. Ему было немного неловко: действительно, что он мог ответить? Эта фраза вырвалась у него невольно. Но внимание Лиды уже привлекло нечто иное.
Послышался топот коня. Все оглянулись. На небольшой косматой лошадке к ним приближался тот самый человек, от которого они услышали первую греческую фразу.
Одетый в смешанную полугреческую, полускифскую одежду, смуглый, безбородый и потому очень отличавшийся от бородатых скифов руководитель работ производил необычное впечатление. Товарищи уже знали, что Ронис — такой же потомок плененных когда-то греков, как и все остальные. Но вел он себя с достоинством, его большие умные глаза смотрели на собеседника спокойно и смело. На чисто выбритом лице играла вежливая улыбка, которая словно подчеркивала, что этот потомок пленных, этот почти невольник знает себе цену и не привык задумываться о своей судьбе.
Ронис приветливо поздоровался с чужеземцами, искренне и по-дружески обнялся с Варканом, который сразу же начал оживленно беседовать с ним. Видно было, что оба они давние друзья, понимающие друг друга с полуслова. Ронис слушал Варкана, слегка склонив голову и посматривая на чужестранцев. Его внимательные глаза перебегали с одного на другого. Вот он на мгновение остановил свой взгляд на Лиде. Только на мгновение, так как после этого он сразу же посмотрел на Дмитрия Борисовича. Но Лида успела заметить внимательный, дружеский взгляд и запомнила его.
Варкан замолчал, Ронис что-то коротко ответил ему и обратился к Дмитрию Борисовичу. При этом взор его продолжал перебегать с одного чужеземца на другого, словно он хотел показать, что его слова обращены ко всем. Он говорил непринужденно, как равный с равными. Речь его текла плавно, он не подыскивал слов. Дмитрий Борисович иногда даже забывал переводить — с таким увлечением слушал он мягкие фразы грека.
— Мне очень приятно, — говорил Ронис, — рассказать о своей работе мудрым и просвещенным чужестранцам. Варкан сказал, что им хотелось бы познакомиться с тем, как добывается и обрабатывается руда. Я готов сопровождать их и давать необходимые разъяснения…
Осмотр продолжался недолго. Хотя это и могло показаться странным, он интересовал не столько Ивана Семеновича, сколько Дмитрия Борисовича. Впрочем, это понятно: кустарные способы добычи руды не могли привлечь большого внимания опытного инженера-геолога. Гораздо больше занимали его направление и мощность жил.
