Читаем без скачивания Настоящий покойник - Александр Днепров

В зале что-то громко хлопнуло.

— Ребятки решили слезу из нас вышибить, — прошипел я, беря пистолет на изготовку. — Ну что ж, посмотрим, кто громче плакать будет.

Неожиданно раздался грохот с той стороны, откуда я только что пришел. «Наверное, двери взрывают», — решил я. Ждать Петра смысла не было — ему сейчас и там работы хватало…

Я, стиснув зубы, встал на правое колено. Прочно установив на него локоть левой руки, сжал рукоять пистолета.

— Помирать, так с музыкой, — чужим голосом прохрипел я. Умирать не хотелось, но живым попасть в руки этих ублюдков — еще меньше.

— Погоди умирать — есть выход, — протараторил Петр, возникший рядом точно из-под земли. — Пошли.

Мы не пошли, мы помчались… Петр бежал впереди, показывая дорогу. И тут я понял, что за взрыв я слышал: прямо перед нами в стене зияла огромная дыра.

— Тут стена не несущая, — объяснял он на бегу. Когда мы пролезли в дыру, сзади уже слышались громкие команды и топот. — Построили хиленькую стеночку, когда часть помещения под кафе отдали.

— А дальше как? — спросил я.

— Не боись, начальник, вырвемся. — Голос Петра повеселел — это вселяло надежду, хотя я помнил, что кафе примыкает к книжному магазину. Окна этого магазина с мощными решетками, а двери тоже только танком возьмешь. — Тут раньше почта была.

— Ну и что? — недоумевал я.

— Окно, через которое принимали мешки и свертки, на всякий случай оставили. А закрывается оно изнутри. Ключ всегда на подоконнике лежит. Я работал здесь. Грузчиком, — упредил он мой очередной вопрос.

Мы имели небольшое преимущество во времени перед нашими преследователями. Видно, они задержались, пока искали нас среди захлебывающейся кашлем публики. Это был тот редчайший случай, когда слезоточивый газ помог выбраться из ловушки. К этому можно еще прибавить вытянутые примерно на сто метров темные помещения и стеллажи магазина. Мы-то идем спокойно, нас впереди никто не подстерегает, а вот каково будет тем, кто пойдет за нами. Им придется на каждый шорох останавливаться.

Света в магазине не было, нам приходилось пробираться в темноте. Выручало то, что Петр хорошо его знал. Мы быстро добрались до окна. Петр провел рукой по подоконнику.

— Есть! — воскликнул он радостно, но тихо, насколько это было возможно с его голосом.

Отпереть замок было делом нескольких секунд. Петр резко дернул на себя металлическую створку. Дверца открылась без скрипа. Окно представляло собой отверстие метра полтора на полтора. Поджав ноги, можно было легко выскочить наружу.

— Я первый — и сразу от окна вправо. Петр следующий — и влево. Стас последний. Машина стоит там же, где и вчера. Все, пошли! — крикнул я и, усевшись на широкий обитый жестью подоконник, крутнулся на пятой точке и выскользнул в окно. Едва мои ноги коснулись земли, я отпрыгнул вправо. Прижавшись правым плечом к стене, я попытался разглядеть среди деревьев людей. Возле дома, из которого нам удалось выбраться, с другого его конца мелькали в темноте тени. Используя в качестве укрытий любой кустик, тоненькое деревце, стоявшие во дворе машины, они медленно подбирались к нам. Бросаться на пули никто не хотел.

Сразу за мной приземлился Петр. Стас тоже не заставил себя долго ждать.

Я выпустил наугад несколько пуль. На таком расстоянии вреда причинить они никому не могли, но понервничать заставили.

В ответ засвистели пули. Самих выстрелов я не слышал — оружие пытавшихся нас схватить было оснащено глушителями. Говорят, глушитель влияет на точность стрельбы. Может, и так, но если бы я сразу после произведенных мною выстрелов не переместился в сторону, то был бы нашпигован пулями, как буженина чесноком.

Мы со всех ног кинулись через дворы к ожидавшей нас машине.

Добежав до машины, мы просочились в нее чуть ли не через закрытые дверки. Я быстро вставил ключ, провернул его и…

— Пчхи… — чихнул движок и заглох.

Я снова повернул ключ, а в ответ…

— Пчхи…

Опять поворот ключа и опять…

— Пчхи…

Петр открыл окошко и направил ствол ружья в ту сторону, откуда в любой момент могла показаться вооруженная толпа. Стас тоже открыл окошко, и впервые за весь вечер я увидел в его руках оружие — это был «ТТ».

— Ну давай, родненькая… Да-ава-ай… — молил я машину. — Давай, стерва! — Я резко крутанул ключ, машина фыркнула, точно обидевшись на меня, но все же завелась. Очень осторожно я тронул с места. Двигатель работал ровно, и тогда я рискнул увеличить скорость.

Проскочив на потушенных несколько домов, я свернул во дворы. Выключив двигатель, выскочил из машины и, быстро добежав до угла дома, притаился, наблюдая за дорогой. В том направлении, куда предположительно должны были ехать мы, промчались два автомобиля.

Я вернулся назад и, снова усевшись за руль, сказал:

— Похоже, пронесло, но рисковать не будем. Подождем немного.

Безумно хотелось курить, но я мужественно терпел.

За то время, что мы выжидали, никто не проронил ни звука, но, как только машина тронулась, Стас повернулся ко мне.

— Дай сигарету, — тихо сказал он.

— И мне, — донеслось с заднего сиденья.

— Зажигалку тоже? — протягивая им пачку, спросил я.

— Ага, — ответил за двоих Петр.

— Так, может, за вас и покурить? — Шутка вроде бы старенькая, но нам в этот момент она показалась такой смешной, что мы дружно захохотали.

Стас, выпуская дым в окно, снова заговорил, но на этот раз невесело:

— И часто у тебя такое?

— Нет, не часто, — ответил я, — но бывает.

— А вот у меня такое впервые, — медленно протянул он. — Руками помахать — проблем нет, а насчет стрельбы всякой… — Стас помолчал. — Но надо все в жизни попробовать, — тоном философа изрек он. — Я поначалу даже растерялся немного. Нырнул под стол и сижу там. Вы сверху пуляете, а я сижу и думаю, какого хрена я тут забыл. Но когда увидел, как тот гад к Петру со спины подкрадывается…

— А мне уже доводилось, — подал голос Петр, — когда в отделе по борьбе с организованной преступностью работал.

— Так ты тоже из бывших? — Я взглянул на него через плечо.

— Точно.

— А чего ушел?

— Так просто не объяснишь… — уклонился от ответа он.

Стас включил радио. Сначала передавали какую-то музыку. Потом в эфире прозвучали позывные местного радио, и диктор объявил, что время — ноль часов ноль минут двадцать семь секунд.

День пятый

В командировку он не уехал — это стало известно из сообщения диктора. Его и шедшего с ним семнадцатилетнего сына просто забросали гранатами. Гранат было три. По словам свидетелей, взрывы раздались с равным промежутком времени — через две-три секунды. Произошло это около десяти вечера, когда во дворе было полно людей. Разлетевшимися осколками было ранено несколько человек, из них трое детей.

Далее слушателей знакомили с биографией погибшего: «Майор ФСБ Виктор Кацюба…»

После этого сообщения диктор перешел к информации о предвыборной гонке.

— Вот так у нас с вами почву из-под ног выбивают, — выключая радио, проговорил я. — Этот человек обещал нам поддержку…

Гнетущее молчание воцарилось в машине.

Невольно у меня возникло ощущение, будто я принес в этот город смерть. Я уже не сомневался: все было подстроено для того, чтобы натравить меня на «Союз». Тот, кто планировал это, знал, что я буду мстить за отца. Ну, а чтобы я не остыл, мне периодически подкидывали под вывеской все того же «Союза» другие трупы. Да, все спланировано очень хорошо, и по этому плану я уже должен был кормить могильных червей… Внесенное мной изменение в план захвата тайника не только спасло мне жизнь, лишило их ожидаемых денег и документов, но и поставило под угрозу срыва всю их игру. Одного я не мог понять — ради чего вся эта кровь?

Неожиданно мой взгляд наткнулся на плакат, гласивший: «Ты хорошо подумал, прежде чем сделать свой ВЫБОР?! Твой ГОЛОС может изменить судьбу РОДИНЫ!!!» «Вот и ответ на мои вопросы. Как же я раньше не догадался, что вся эта каша могла завариться ради чего-то более серьезного, чем просто деньги?» — Мои пальцы впились в руль с такой силой, точно сжимали горло организатора всей этой кровавой бойни. То, что Дубак в этом оркестре не первая скрипка, — это ясно. Вторая — может быть, но никак не первая. Насколько я помню, Паша никогда не любил себя светить, он всегда был рядом, особенно если раздавали дары. Но когда пахло жареным, он всегда оставался в стороне. «Ладно, — думал я, — так или иначе нам нужен первый». В моей голове множество разбросанных точечек выстроилось в одну прямую линию — раз на горизонте вырисовывается мэр, тогда все сходится. Тогда все понятно… Возможно, еще и Виктория внесет в некоторые вопросы ясность. Именно к ее дому я и направлялся. Стас и Петр тактично молчали, не мешая мне размышлять. Я повернулся к ним: