— Другую актрису? — Он удивленно сморгнул. — Не будь дурочкой. Ему нужна ты.
— Но мне казалось, мой образ на публику его не устраивает.
— Я сказал — для «Размолвки», не для «Эллис». А это совсем другое дело. Лиза — персонаж симпатичный. Зрители отождествляют тебя с Лизой. К тому времени, как они увидят тебя в продолжении… в общем, твоя роль заставит их начисто забыть весь этот газетный бред. Тебя станут воспринимать по-старому, и всем твоим проблемам конец. — Улыбка его сделалась еще шире. — И в этом тебе поможет «Эллис-II». Я помогу. А больше — никто.
Элен поставила кружку с чаем на пол и произнесла, тщательно выбирая слова:
— Что ж, Тэд, с твоей стороны это очень мило. Не сомневаюсь, я должна на тебя молиться. Но. видишь ли, самое странное — меня больше не волнует мой имидж. Не волнует и то, что думает про меня вся та собачья публика…
— Неправда. Должно волновать тебя, — прервал ее Тэд. — Это зрители сделали тебя тем, чем ты стала. Ты в них нуждаешься…
— Нет, не нуждаюсь. И не им решать за меня, кто я есть и что мне делать. Хватит. Конец. Не им, Тэд, и не тебе. Да.
Она замолчала. Тэд тоже. Он уставился на нее пристальным взглядом. Она решила задать ему еще один, последний, вопрос, хотя заранее знала ответ.
— Продолжение, — сказала она, — «Эллис-II». Когда собираешься приступить к съемкам? В июле, как было намечено?
Он сразу расслабился.
— Ну, можно, конечно, подождать до июля. Чего там. — Он подался вперед. — Но мне казалось — ведь у нас все готово. С формальностями можно быстро покончить. Теперь, раз тебе не придется сниматься у Герца, ты свободна. Так что, думаю, можно начать, скажем, во второй декаде июня… Если, понятно, не возникнет никакой заминки.
— Заминка возникает, — сказала Элен, вставая. — Я не буду сниматься.
— Что?
— Это ведь твоих рук дело, верно? — Она наградила его холодным взглядом. — Ты сговорился с Джо Стайном. Обещал перейти к нему и в Эй-ай на двух условиях…
— На одном. Больше денег. И только. Требовалось выбить из него необходимый бюджет, это мы и обсуждали.
— На двух условиях, Тэд. Больше денег — и чтобы я не снималась у Грегори Герца в «Размолвке»? Или нет?
— Нет-нет, что ты! Тут я ни при чем. Не сходи с ума. С этим фильмом вопрос упирался в то, что и время, и образ неподходящие, я же тебе объяснял…
— Да, объяснял, только я тебе не верю. Я тебя достаточно хорошо знаю, Тэд, и начинаю понимать, как ты работаешь. Хотя ума не приложу, почему для тебя имело такое значение, снимусь я у Герца или нет…
— Мне хотелось, чтобы ты снималась в «Эллис-II». Я же специально для тебя писал сценарий… — проговорил он угрюмо. Он тоже поднялся и теперь стоял, переминаясь с ноги на ногу.
— Тэд, как ты не понимаешь, что это ровным счетом ничего не меняет? К тому времени, как ты передал мне сценарий, я почти решила сниматься в другой картине…
— Ты уже раз снималась в его картине. Зачем тебе понадобилось делать вторую? — Он сделал паузу. — И Герц вообще мне не нравится. Я его презираю. Это я сделал тебя звездой, а он только снимает сливки. Просто-напросто крадет тебя у меня.
— Вот этого, Тэд, я тебе не позволю. Ты не будешь распоряжаться моей жизнью…
Элен гневно повернулась и пошла к дверям. Тэд поспешил следом.
— Что ты задумала?
— Я ухожу, Тэд.
— Нет, постой… — Он взял ее за руку. Его прикосновение было неприятно Элен, ее передернуло. Тэд тут же убрал руку.
— Не спеши. Задержись на минутку. Мне нужно кое-что тебе показать. Пожалуйста, Элен. Погоди. Я все расскажу, честное слово. Все-все.
Элен колебалась. К ее удивлению, Тэд отошел, поспешно пересек комнату и открыл дверь в дальнем конце. В проеме она увидела площадку и ведущую вниз лестницу.
— Прошу тебя. Пойдем. Это не займет много времени.
— Тэд, мне в любом случае пора уходить. Я обещала Кэт, что скоро вернусь…
— Всего пять минут. Честное слово.
Он выбежал на площадку; Элен помешкала — и последовала за ним. С неохотой, потому что чувствовала во всем этом какую-то для себя угрозу, — поэтому она и сослалась на Кэт. В действительности Кэт была ни при чем: Касси увела ее на весь день.
На площадке она остановилась. Тэд успел спуститься на половину пролета. Он поднял на нее глаза и снова попросил:
— Ну, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты поняла. Хочу тебе объяснить.
Элен начала спускаться. Тэд улыбнулся и поспешил вниз. Хоть Элен и было не по себе, она с любопытством оглядывалась по сторонам.
Особенно смотреть было не на что. Голые ступеньки; перила и стены выкрашены в белое. Лестница упиралась в длинный коридор с закрытыми дверями по обе стороны, свет давали два окна, расположенные в торцах коридора. На окнах были белые шторы, опущенные до самого низа. Пахло дезинфекцией и сыростью.
— Сюда.
Тэд мягко скользнул к третьей двери, остановился и, как раньше, подождал Элен. Разгладил лацканы черного пиджака и глянул на нее снизу вверх, чуть склонив голову набок и слегка улыбаясь.
— Вот моя комната. Я здесь работаю. Думаю, она тебе понравится. Должна понравиться.
Он взялся за ручку, повернул, широким жестом распахнул дверь и отступил, пропуская Элен вперед. Она вошла, вздрогнула и застыла на месте.
Небольшая комната размером с тюремную камеру. К единственному окну прибита, а поверху еще прихвачена липкой лентой белая штора. В комнате стояли аккуратно заправленная узкая койка, голый письменный стол и единственный стул. Больше в ней не было ничего, за исключением фотографий, но они обступали со всех сторон.
Снимки покрывали пол, потолок и все четыре стены. Тысячи и тысячи. Вырезки из газет и журналов, рекламные кадры из фильмов Тэда, в которых снималась Элен. Тысячи ее образов, больших и крохотных, цветных и черно-белых. И везде только она — если на снимке, помимо нее, фигурировали другие, их отрезали. Безумный этот коллаж был подобран тщательно и дотошно; каждый снимок вплотную прилегал к соседнему, заполненные участки отливали слоем нанесенного поверху лака. В центре пола, чуть ли не под ногами Элен, красовалась афиша «Короткой стрижки» с ее изображением. Девушка в белом платье, нет, она сама в белом платье, аккуратно приклеенная к полу. Афиша слегка запылилась. Тэд наклонился, суетливо смахнул пыль и выпрямился с гордой улыбкой.
— Сейчас работаю над соседней комнатой, — сказал он. — Начал с потолка, он идет первым, потом стены, за ними — пол.
— Тэд, зачем? — повернулась она к нему. От невероятности увиденного и потрясения глаза у нее стали совсем круглыми. Воцарилось молчание. Тэд вздохнул:
— Не нравится? А я думал, понравится.
— Я не о том, Тэд…
