- Я бы поставила это под вопрос, - возразила я. - Станете ли вы отрицать, что святые, умиравшие за свою веру - часто мучительно, - испытывали недостаток в силе, тогда как их добродетель несомненна?
За столом повисла тишина. Марго, похоже, встревожилась. Я поняла, что графа не принято перебивать - особенно для того, чтобы возразить ему.
- Фанатизм, - наконец ответил он. - Умирая, они полагали, что покрываются славой. Что такое несколько часов мучений в сравнении с вечным блаженством… или с чем там еще - там, куда, по их мнению, они шли? Для того, чтобы править действенно, надо быть сильным, а иногда необходимо уступать целесообразности, нарушая некоторые моральные заповеди. Но необходимая составляющая власти - сила.
- А я бы сказала - справедливость.
- Моя дорогая кузина, историю вы учили по книгам.
- Помилуйте, а как же ее учат другие?
- На опыте.
- Никто не сможет прожить так долго. И что же, нельзя судить поступок, не пережитый нами?
- Мудрые люди судят с осторожностью. Я говорил вам о нашем короле. Это личность вовсе не королевского масштаба, и, к несчастью, его супруга ему в этом не помощница.
- Вы слышали, как сейчас называют королеву? - Спросил Этьен. - Мадам Дефицит.
- Именно ее винят в дефиците, - сказал Леон, - и, возможно, заслуженно. Говорят, счета ее портных огромны. Повсюду судачат о ее туалетах, шляпах, прическах, о ее развлечениях в Пти-Трианоне, о ее так называемой сельской жизни на «Хуторе», где она доит коров в вазы севрского фарфора…
- Почему она не может иметь все, что ей хочется? - требовательно сказала Марго. - Она не напрашивалась приезжать во Францию. Ее заставили выйти замуж за Людовика. До венчания она его и не видела.
- Дорогая моя Марго, - ледяным тоном перебил ее граф, - естественно, дочь Марии-Терезии должна почитать за честь брак с наследником французской короны. Ее приняли здесь с небывалым уважением. Покойный король был очарован ею.
- Конечно, его очаровала бы любая симпатичная девушка, - улыбнулся Леон. - Все знают, что он испытывал к ним слабость… и чем они были моложе, тем лучше. Это хорошо известно по скандалу в Оленьем парке.
- Право же, Леон, - вмешался Этьен. - Это не слишком подходящая тема для разговора за ужином в кругу семьи.
- Наша кузина - женщина светская. Она понимает такие вещи. - Затем он снова повернулся ко мне. - Наш король с годами начал испытывать не такое уж необычное пристрастие к молоденьким девушкам, которыми снабжал его сводник. Он содержал их в домике, окруженном угодьями, в которых водились олени, - отсюда Олений парк.
- Неудивительно, что он перестал быть Людовиком Любимым, - сказала я.
- Он был очаровательный мужчина, - вызывающе улыбнулся граф.
- Возможно, я вкладываю в понятие «очаровательный» несколько иной смысл.
- Милая кузина, этих девушек вытащили из нищеты. Иначе быть не могло. Король не мог брать дочерей знати. Девушек не принуждали силой, даже не заставляли. Они приходили по доброй воле. Иногда их приводили родители. Молодые швеи с парижских улиц… девушки, у которых было мало надежды заработать на жизнь честным трудом. Многие были обречены на то, чтобы опуститься до распутства и порока, другие, если бы им посчастливилось найти работу, работали бы до тех пор, пока не умерли бы от воспаления легких или не потеряли зрение от постоянного корпения с иглой. Единственным их достоинством была красота… розы, расцветшие в выгребной яме. Их замечали, выбирали и учили ублажать короля.
- А когда они ему надоедали? - спросила я.
- Это был великодушный человек. Он давал за ними приличное приданое, сводник подыскивал им мужей, и они жили счастливо. Ну же, кузина, милая заступница добродетельности, скажите-ка мне вот что: было бы лучше, если бы эти девушки увяли и умерли в своей выгребной яме, или же если бы за кратковременный отход от добродетельности они получили обеспеченную жизнь и, возможно, хорошую работу?
- Все зависит, от того, насколько высоко они ценили добродетель.
- Вы уклонились от прямого ответа. Следовало ли им продавать свои тела в пропитанную потом мастерскую или же венценосному победителю?
- Могу только сказать, что порочна та система, которая позволяет вам задавать такие вопросы.
- Такова существующая система - и не только во Франции, - граф пытливо взглянул на меня. - Именно против этой системы ропщет сейчас народ.
- Все будет в порядке, - сказал Этьен. - Тюрго и Неккер14 ушли. Посмотрим, сможет что-либо предпринять на их месте господин Калон.
- Так и будем утомлять мадемуазель Мэддокс разговорами о политике? - спросил Леон.
- Вовсе нет. Я нахожу его очень интересным. Мне хочется знать, что происходит.
- Что бы ни происходило, - сказал Леон, - нам нужно приспосабливаться. У меня такое предчувствие. Если перемены неизбежны, мы должны к ним приспосабливаться.
- Не хотел бы я увидеть перемены, в результате которых толпа ворвется в замок, - проворчал Этьен.
Леон пожал плечами, а Этьен сердито заметил:
- Тебе, возможно, это было бы проще. Наверное, тебе проще, чем нам, привыкнуть к крестьянской лачуге.
За столом наступила тишина. Граф с выражением ироничной терпимости на лице переводил взгляд с Этьена на Леона. Лицо Этьена было искажено яростью, лицо же Леона оставалось равнодушным.
- Это несомненно так, - легко ответил Леон. - Я помню свое раннее детство. Я вовсе не был несчастлив, когда копался в грязи. Уверен, что смогу без особого труда вернуться назад. К счастью, мне знакомы оба мира.
Этьен молчал. Интересно, подумала я, часто ли молодые люди ссорятся между собой. Мне пришло в голову, что Этьен, чрезвычайно озабоченный тем, чтобы сохранить свои отношения с графом, неодобрительно воспринял вторжение Леона, а тот, все понимая, не обращал на это никакого внимания.
Граф сменил тему, и я поняла, что он привык вести разговор за столом, мне подумалось, не нарочно ли он вызывает эти бури и наблюдает за производимыми ими действиями.
- Мы показываем кузине Минель нашу страну с худшей стороны, - сказал он. - Давайте поговорим о тех вещах, которыми мы можем по праву гордиться. Надеюсь, кузина, вам понравится Париж - город великой культуры, который, скажу не хвалясь, не имеет себе равных в мире. У меня в Париже есть дворец. Он называется Отель, но в прошлом многие дворцы назывались так, так что это не отель в общепринятом смысле слова. Он принадлежит нашей семье около трехсот лет. Да, он был построен в царствование Франциска Первого. Тогда во Франции было воздвигнуто немало выдающихся памятников архитектуры. Надеюсь, вы посетите великолепные замки, стоящие на берегах Луары, и мы с удовольствием познакомим вас с Парижем.
