Еще до начала сражения русские разведывательные отряды были направлены на «землю немецкую». Один из таких отрядов под командованием Домаша Твердиславича столкнулся с рыцарским войском и был разбит, но уцелевшие воины сообщили сведения о противнике.
Александр Невский встретил рыцарей на Узмени, неширокой протоке между Чудским и Псковским озерами, близ обрывистого Вороньего камня. Нарушив традиционное построение войска, князь Александр разместил слабое пешее ополчение против острия клина, а основные силы сосредоточил на флангах. Ополченцы мужественно вступили в бой и, как и ожидалось, не выдержали удара. В это время с флангов ударила конница, а с тыла – отборная дружина Александра.
«И обратились немцы в бегство, и гнали их русские с боем как по воздуху, и некуда им было убежать, били их 7 верст по льду до Суболицкого берега, и пало немцев 500, а чуди бесчисленное множество, а в плен взяли 50 лучших немецких воевод и привели их в Новгород, а другие немцы утонули в озере, потому что была весна. А другие убежали тяжело раненными», – сообщает летопись.
Куликовская битва
Наутро же в субботу рано, месяца сентября в восьмой день, в самый праздник Богородицы, во время восхода солнца, была тьма великая по всей земле, и туманно было то утро до третьего часа. И велел Господь тьме отступить, а свету пришествие даровал. Князь великий собрал полки свои великие, и все его князья русские свои полки приготовили…
И в шестой час появились поганые измаилтяне в поле, а было поле открытое и обширное. И тут выстроились татарские полки против христиан, и встретились полки. И, увидев друг друга, двинулись великие силы…
И тотчас сошлись на многие часы обе силы великие, и покрыли полки поле верст на десять. И была сеча лютая и великая, и битва жестокая, и грохот страшный; от сотворения мира не было такой битвы у русских великих князей, как при этом великом князе всея Руси. Когда бились они от шестого часа до девятого, словно дождь из тучи, лилась кровь и русских сынов, и поганых, и бесчисленное множество пало мертвыми с обеих сторон…
И после этого в девять часов дня воззрел Господь милостивыми очами на всех князей русских и на мужественных воевод, и на всех христиан, дерзнувших встать за христианство и не устрашившихся, как и подобает славным воинам. Видели благочестивые в девятом часу, как ангелы, сражаясь, помогали христианам, и святых мучеников полк, и воина Георгия, и славного Дмитрия, и великих князей тезоименитых – Бориса и Глеба.
Среди них был и воевода совершенного полка небесных воинов – архистратиг Михаил… И воздвиг Бог десницу нашего князя на одоление иноплеменников. А Мамай, в страхе затрепетав… быстро побежал к себе в Орду… Христиане же, увидев, что татары с Мамаем побежали, погнались за ними, избивая и рубя поганых без милости. И гнали их до реки до Мечи.
…У самого же великого князя все доспехи были помяты, пробиты, но на теле его не было ран, а сражался он с татарами лицом к лицу, находясь впереди всех в первой схватке. Многие князья и воеводы не раз говорили ему: «Князь господин, не стремись впереди сражаться, но позади будь». Он же отвечал им: «Да как же я скажу – братья мои, подвигнемся все вместе до единого, а сам свое лицо скрою и стану прятаться позади?»… И много ударов нанесли ему по голове, и по плечам его, и по утробе его, но Бог защитил его в день брани щитом истины…
Из летописной повести о Куликовской битвеОслепление Василия II
А они, убийцы, как свирепые волки, ворвались в монастырь на конях, и впереди всех Никита Константинович (Никита Константинович Добрынский, московский боярин, происходивший от легендарного Редеди – Ред.), и въехал по лестнице на коне к передним дверям церковным. И, слезая с коня, расшибся о камень, который вделан был в крыльцо перед дверьми. И подоспели прочие, подняли его, он же едва отдышался, и был словно пьяный, и лицо как у мертвеца. Потом и сам князь Иван (Иван Андреевич Можайский, двоюродный брат Василия II – Ред.) прискакал в монастырь, и все их войско. И стал спрашивать князь Иван: «Где князь великий?»
Князь же великий, находясь внутри церкви, услышал голос князя Ивана и громко возопил: «Брат, помилуй меня, не лиши меня счастья зреть образ Божий и пречистой Его матери и всех Его святых! А я не выйду из этого монастыря и постригусь здесь».
И, подойдя к южным дверям, сам их отпер, и взял икону с гроба Святого Сергия, явление Святой Богородицы с двумя апостолами Святому Сергию, и встретил князя Ивана… А князь Иван слегка поклонился в сторону церкви и вышел, сказав Никите: «Возьми его». А князь великий долго молился и, встав с земли и оглянувшись, воскликнул: «Где брат, князь Иван?»
И тут подошел к нему злой раб, гордый, немилосердный мучитель Никита, взял великого князя за плечи и сказал: «Ты во власти великого князя Дмитрия Юрьевича». Тот же ответил: «Воля Божья да будет».
…В среду на той же неделе вечером ослепили великого князя и сослали его с княгиней на Углече-поле.
Из летописной повести «Об ослеплении Василия II»
Падение Константинополя
В двадцать же первый день мая за грехи наши явилось страшное знамение в городе: в ночь на пятницу озарился весь город светом… Когда же собралось множество людей, то увидели, что в куполе великой церкви Премудрости Божьей из окон взметнулось огромное пламя, и долгое время объят был огнем купол церковный. И собралось все пламя воедино, и воссиял свет неописуемый, и поднялся к небу… Когда же огонь этот достиг небес, отверзлись двери небесные и, приняв в себя огонь, снова затворились.
Патриарх же, собрав бояр и всех советников, пошел к цесарю и стал уговаривать его покинуть город вместе с царицей. И когда не внял ему цесарь, сказал патриарх: «…Свет неизреченный, который в великой церкви Божьей Премудрости сопричастен был прежним святителям и архиереям вселенским… в эту ночь отошел на небо. И это знаменует, что милость Божья и щедроты Его покинули нас…»
Цесарь же, выходя из церкви, одно только промолвил: «Кто хочет пострадать за Божьи церкви и за православную веру, пусть пойдет со мной!» И, сев на коня, поскакал к Золотым воротам… и бились с турками до самой ночи. И свершилось предсказанное: при Константине создан город и при Константине погиб…
Но да познай, о несчастный, что если свершилось все, предвещанное Мефодием Патарским и Львом Премудрым и знамениями о городе этом, то и последующее не минует, но также свершится. Пишется ведь: «Русый же род с прежде создавшими город этот всех измаилтян победят… и отомстят за святыни».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
