– Все они в безопасности, мисс Коллинз, – поспешил успокоить ее Абу. – Кое-кто из них наглотался дыма, но все они живы. Правда, сама конюшня сгорела дотла, с этим мы ничего не смогли поделать. Пламя оказалось слишком сильным, чтобы можно было что-то спасти.
Рэнди повернулась спиной к Джеймсу и пошла к дымящимся руинам рука об руку с Абу.
– Пока мы можем сделать временные загоны для лошадей, – сказала она, – и держать их там. А если приступить к работе немедленно, то можно будет не позже чем через месяц отстроить новую конюшню. Сразу после завтрака я займусь чертежами и расчетами.
Джеймс почувствовал себя ненужным, лишним, оскорбленным и с обидой сказал, догоняя Рэнди и хватая ее за руку:
– Ты что, с ума сошла, Рэнди? Какой-то маньяк только что пытался тебя убить, а ты думаешь о постройке новой конюшни? Лучше приказала бы паковать свои вещи. Тебе надо уехать из Индии как можно скорей, пока этот мерзавец снова до тебя не добрался!
Рэнди резко выдернула руку, остановилась, подбоченилась и сердито ответила:
– Я совершила сегодня утром ошибку – дала заманить себя в конюшню, но этого больше не повторится. Я усилю охрану и сама впредь буду вести себя осторожнее. А что касается моего отъезда в Англию, то я сама решу, ехать мне или нет. И не нужно объяснять мне, что я должна делать, а чего не должна. У меня своя голова на плечах.
С этими словами она отвернулась от Джеймса и направилась к остаткам конюшни, окутанным едким сизым дымом.
Джеймс обратил внимание на то, с каким вниманием всматривается Абу в джунгли, подступавшие прямо к сгоревшей конюшне, и спросил:
– Что-то не так, Назир? Ты что-то там заметил?
Абу еще раз обвел глазами густые заросли и ответил, покачав головой:
– Нет, господин. Я ничего не вижу, но что-то подсказывает мне, что мисс Коллинз было бы лучше вернуться домой.
Рэнди услышала его слова и заметила, нахмурив брови:
– Абу, мне кажется, что ты сейчас пугаешься тени. Поверь, тот человек сейчас уже далеко отсюда. Если хочешь, пошли людей прочесать джунгли, но я уверена, что это ни к чему. Я же не успокоюсь, пока своими глазами не увижу, что Гаруда и Ратри живы и здоровы.
Она сделала еще пару шагов, и в это мгновение Абу внезапно бросился вперед, прикрывая Рэнди своим телом. В тишине прогремел пистолетный выстрел, и Джеймс увидел, как на спине Абу расплывается кровавое пятно. Старый слуга нелепо взмахнул руками и тяжело повалился на садовую дорожку, усыпанную гравием.
Рэнди вскрикнула, опустилась на колени рядом с Абу и закричала:
– Абу, прости меня, мой верный старый друг! Если бы я послушалась тебя, этого не случилось бы! Прости!
Джеймс принялся отдавать приказания слугам, а Абу тем временем прохрипел:
– Вы… ни в чем не виноваты, миледи. Шакал… этот шакал… я не мог позволить ему убить вас. Не плачьте, Сона Аг… ведь защищать вас – это… мой долг…
Глаза Абу закатились, и он безжизненно вытянулся на земле.
Джеймс опустился на колени рядом с Рэнди и задрал тунику Абу, чтобы осмотреть его рану. Увидев ее, он оторвал полосу ткани, скатал ее в комок и прижал к груди старого слуги.
– Пуля прошла под левой лопаткой, – сказал он. – По тому, как он дышит, можно предположить, что у Абу пробито легкое. И только одному богу известно, не задето ли у него сердце. Прости, любимая, но я не уверен в том, что Абу сумеет выкарабкаться.
Рэнди прикрыла мокрые от слез глаза и коснулась груди Абу дрожащими пальцами. Поможет ли ей сейчас дар, полученный ею с небес? Она осторожно провела рукой, прислушалась и поняла, что сердце верного слуги не задето. Лучик надежды блеснул для нее, и Рэнди сказала:
– Джеймс, пожалуйста, пошли немедленно кого-нибудь из слуг в Опал-Корт за доктором Калидом Джоваром. Только он сможет помочь Абу. И пусть попросят его поторопиться, дорога каждая минута.
Джеймс посмотрел на свои руки, на которых осталась кровь Абу, и с сомнением покачал головой. Честно говоря, ему не верилось, что старого слугу можно еще спасти, каким бы волшебником ни оказался этот загадочный Калид Джовар. Затем посмотрел в глаза Рэнди и прочитал в них надежду и веру.
Он немедленно послал за доктором к принцу Акбару, поднял на руки тяжелое, безжизненное тело Абу и вместе с Рэнди понес его к дому.
* * *
Вечером того же дня они сидели в гостиной и ждали вестей от Калида Джовара. Тот занимался своим пациентом уже несколько часов кряду, и в спальню, где это происходило, не был допущен никто, кроме Джариты. Рэнди уже успела умыться, переодеться в европейское платье и сейчас нервно ходила из угла в угол, снова и снова переживая трагические события минувшего дня.
– Ах, если бы только я прислушалась к словам Абу, – то и дело повторяла она. – Если бы только прислушалась! Тогда ничего этого не случилось бы. Так нет, мне просто загорелось пойти посмотреть на остатки конюшни! Это моя вина, только моя! – Рэнди остановилась и посмотрела на Джеймса, молча сидевшего на краю дивана. – Ну, а почему ты ни в чем не винишь меня?
– Почему я должен в чем-то тебя винить? – пожал плечами Джеймс, поморщившись при этом от боли в обожженной спине. – Ты поступила так, как считала нужным. Что же касается ошибок, то главную из них ты совершила задолго до сегодняшнего утра.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Рэнди, пристально глядя на Джеймса.
– Если бы ты раньше послушалась Абу и всех нас, если бы ты раньше согласилась уехать в Англию, ничего этого не произошло бы. И твоя конюшня стояла бы на месте, и Абу был бы жив и невредим.
– Ты думаешь, я сама этого не знаю? – уныло вздохнула Рэнди, присаживаясь рядом с Джеймсом. – Но только отъезд в Англию не решит моих проблем.
– Ты имеешь в виду свою свободу и свои отношения с дядей, так это нужно понимать?
– Это тоже, – кивнула она. – Но, кроме этого, есть еще масса вещей, которых ты просто не понимаешь.
Эти слова Рэнди сказала с такой тоской, с таким отчаянием, что Джеймс не сдержался и погладил ее по бледной щеке раскрытой ладонью.
– Расскажи мне о своих проблемах, Рэнди, – попросил он. – Помоги мне понять, что тебя так волнует.
Рэнди нервно сглотнула и осторожно ответила:
– Некоторые люди рождаются художниками или музыкантами. Каждому из нас дан какой-то талант или дар, как хочешь это назови. Одни обладают ангельским голосом, другие умеют сочинять стихи, которые западают в сердце и тревожат душу. Третьим дано лечить, – например, Джовару или брату Касперу. А у меня свой дар – странный и непонятный.
– Я знаю, что ты обладаешь даром целительства, Рэнди, – склонил голову Джеймс. – Я видел, как ты общалась с больными в госпитале. Ты накладывала на них свои руки, и им становилось от этого легче.
