Затем, обратившись к капитану Леонтьеву и его солдатам, Кононов сказал:
«Дорогой капитан Леонтьев! Я сердечно рад видеть вас и всех ваших воинов. Мои сыны-казаки спасли вам жизнь. А кто и за что хотел отнять у вас эту жизнь?! Я знаю кто и знаю за что, капитан. Случай с вами подтверждает, что боевые командиры Красной армии являются игрушкой политических преступников, предательским образом захвативших власть на нашей Родине. Они хозяева на сегодняшний день. Когда вы, как командир батальона, хотели показать, что вы хозяин своего батальона, а не какой-то политический болтун-комиссар, то за это вас «хозяева» приговорили к расстрелу. Почему это? Да потому, что Сталин и вся его свора видят, что народ, благодаря войне, начинает подымать голову и чувствовать себя истинным хозяином своей Отчизны. Вы подняли руку на сталинского опричника, на представителя власти в вашем батальоне и за это должны были поплатиться жизнью. А что, если бы вы застрелили не комиссара, а строевого командира, который бы, подобно комиссару, не подчинился бы вашему приказу? Я думаю, что наверняка получили бы за это похвалу, как за «сохранение дисциплины» — не правда ли? А почему это? Да потому, что любой строевой командир, подобно вам, является игрушкой в руках сталинской власти. Такая-же участь может постигнуть каждого человека в Советском Союзе, кто бы он ни был — простой боец, или генерал. Двести миллионов рабов в руках Сталина и разве ему жалко будет, если застрелят какого-то раба? Другое дело, если застрелят опричника в лице комиссара или работника НКВД. Тут Сталин, не из жалости, а из-за необходимости заботится о них, ибо на них и власть его держится. Сталин отдаст приказ расстрелять любого, поднявшего руку на одного из его опричников. Вот, капитан Леонтьев, я думаю, что я достаточно понятно сказал и вам и другим, против кого и за что я и мои казаки воюем.
Поздравляю вас с обретенной свободой и правом на борьбу в наших рядах за свободу нашей дорогой Родины — России!»
Затем Кононов подошел к капитану Леонтьеву и крепко пожал ему руку, а так-же и всем бойцам его взвода. Потом, повернувшись к выстроенным пленным красноармейцам, Кононов сказал:
«Дорогие братья! Мои казаки взяли вас в плен с боем. Я знаю в силу чего вы и все другие воины Красной армии защищают советскую власть — в силу террора и обмана. Сейчас вы освобождены от террора и вам ясен обман сталинской власти, но я не хочу принуждать вас идти служить в наши ряды, а поэтому освобождаю вас всех и вы можете вернуться, если желаете, в ряды Красной армии. Мы вас пропустим через линию фронта. Если кто-нибудь из вас желает остаться на этой стороне и присоединиться к гражданскому населению, тем будут выданы специальные документы».
После этих слов Кононова пленные красноармейцы подняли шум и стали кричать: «Не пойдем к кровопийце-Сталину! Не пойдем в гражданку! Мы такие-же как и вы казаки! Батько, прими нас в казаки!»
Тогда Кононов, успокоив их сказал:
«Ну, раз так, мои родные, поздравляю вас всех с обретенной свободой и правом на борьбу в наших рядах за свободу Отчизны!»
Кононов подошел к каждому красноармейцу и крепко пожал руку. Последние, взбудораженные от радости, поломали строй, обступили Кононова, подхватили его на руки и начали «качать». Улыбающийся Кононов не сопротивлялся. Присутствующим немецким офицерам и солдатам вся эта картина казалась никогда невиданным ранее, непонятным сном.
25-го декабря 1942 года 1-я и 6-я сотни 600-го казачьего Донского батальона, с пополнением в своих рядах, вернулись в г. Могилев.
Батальон продолжал учебу.
* * *
В начале января 1943 года в 600-ом Донском каз. б-не состоялось большое торжество по случаю приезда в б-н вождя Российского Освободительного Движения — генерал-лейтенанта Андрея Андреевича Власова. В это время Власов объезжал все добровольческие части, находившиеся на фронте и в тылу центрального участка немецкого Восточного фронта. Посетив ген. Шенкендорфа, весьма восхищенный этим прекраснейшим человеком, Власов направился в 600-й Дон. каз. б-н, где уже с утра шла подготовка к торжественной встрече Андрея Андреевича.
1-ая сотня есаула Сушкова, как лучшая сотня, была назначена в почетный караул.
Кононов и казаки с нетерпением ждали появления знаменитого гостя. Наконец на дороге показалось авто. Все устремили на него свои взоры. Из авто вышел высоченного роста человек. В этом великане казаки сразу отгадали Власова.
Андрей Андреевич прибыл в сопровождении бургомистра города Могилева, группы немецких офицеров и полковника Кромиади Г. К. (Полковник Кромиади Константин Георгиевич, был одним из тех немногих белых офицеров-эмигрантов, которые не страдали никакими иллюзиями и прекрасно понимали людей из Советского Союза, с первых же дней знакомства с Власовым, Кромиади стал верным его соратником и до самозабвения был ему предан).
«Господин генерал, 600-й Донской казачий батальон построен для встречи и приветствия. Командир батальона — майор Кононов!» — отрапортовал Кононов.
«Очень рад видеть Вас и Ваш батальон» — пожимая руку Кононову сказал Власов, и, обращаясь к б-ну произнес: «Здравствуйте Казаки!» После короткой приветственной речи, генерал был приглашен на торжественный обед.
За обедом Власов с увлечением весело беседовал с молодыми Кононовскими офицерами. Последние были очарованы Андреем Андреевичем и стараясь не пропустить ни одного сказанного им слова, не сводили с него глаз.
Сопровождающий генерала — полковник Кромиади, также понравился всем. Этот весьма сдержанный и симпатичный человек невольно вызывал к себе уважение.
После обеда Власов начал обход казарм и конюшен. Обходя помещения, часто останавливался и расспрашивал многих казаков о жизни, о причинах, побудивших их стать на путь борьбы с большевизмом.
При осмотре 2-й сотни, один казак доложил Власову, что он служил в 99-й дивизии (99 дивизия Красной Армии, которой командовал Власов в 1939 году, в этом-же году на испытаниях была признана лучшей дивизией по подготовке во всей Красной Армии), Красной Армии, когда Власов был ее командиром. Встреча со своим сослуживцем, видимо Власову доставила большое удовольствие, он долго и крепко пожимал руку этому казаку и все повторял, что очень, очень рад встретить его здесь, в рядах бойцов за свободу России.
Осмотрев все подразделения б-на, Власов остался очень доволен состоянием б-на и выразил Кононову свою искреннюю благодарность.
После осмотра, Власов в штабе б-на вел долгий и серьезный разговор с Кононовым.
Последний рассказал ему всю свою личную историю начатой им борьбы против Сталинской клики. Рассказывал о всех трудностях организации начатого дела, о вере и надежде на помощь немцев, об их обмане, о пролитой братской крови, о тяжелых душевных переживаниях. Андрей Андреевич молча, склонив голову, с грустью слушал. Его всегда энергичное, живое лицо было в эти минуты печально и угрюмо, через стекла больших роговых очков светились умные, проницательные глаза.
Выслушав Кононова, Власов сказал, что он подобную историю слышал уже от сотни других командиров добровольческих частей, но что начатую борьбу бросать нельзя, нужно надеяться, что немцы рано или поздно, хочется им это или не хочется, но вынуждены будут изменить свою политику и предоставят Освободительному Движению свободу действий в борьбе против большевизма; что события на фронте с каждым днем все больше и больше принуждают их к этому; что этот час несомненно наступит; что требуется только терпеливо ждать. «Других шансов у нас нет и их неоткуда ожидать» — сказал Андрей Андреевич.
«На Вас, дорогой Иван Никитич» — продолжая он — «я имею все основания рассчитывать, как на верного соратника, и прошу Вас не падать духом и продолжать прилагать все свои усилия и способности в начатой борьбе. Я уже много о Вас раньше слышал как о легендарном герое. Слух о Вас и Ваших казаках идет повсюду. Я восхищен Вашей частью. Вашими прекрасными офицерами, Вашими героями казаками. Я верю, что казачество, — этот вольнолюбивый народ нашего великого Отечества, — сыгравшее огромнейшую, если не первенствующую роль в истории построения Великой России, и на этот раз будет авангардом в борьбе за построение свободы и счастья для наших народов. И Вам, дорогой Иван Никитич, как верному сыну казачества, как казаку с современным военным и политическим образовавшем, понимающим психологию современного казачества, выпадает большая честь и обязанность собрать, как можно больше казаков, чтобы в нужный момент быть готовым, вместе со всеми, приступить к штурму всех врагов нашей великой родины — России. Этот момент наступит, верьте мне. Сейчас я веду переговоры с главным немецким командованием среди которых есть немцы, чистосердечно сочувствующие и стремящиеся помочь нам и, больше того, эти люди настолько умны, что видят свое спасение в нас. Они заверяют меня, что сумеют в короткое время добиться от Гитлера свободы действий для нас, что нашему делу будет дан ход, будут созданы наши собственные вооруженные силы под моим командованием. Как только это произойдет, сразу же все разрозненные казачьи части сколотим в казачью Армию и я хотел бы видеть Вас ее командующим. Вы знаете, у нас неисчерпаемые резервы бойцов, мы имеем миллионы добровольцев, готовых по первому моему призыву встать в ряды Российский Освободительной Армии».
