Лэнгдон быстро проговорил привычную молитву и поспешил за ней.
Находившийся в полумиле позади них, у Академии изящных искусств, агент Брюдер прошагал мимо взбудораженных полицейских и студентов, напоследок окинув холодным взглядом стоявшие перед ним толпы. Он пробрался к импровизированному командному посту, который его специалист по наблюдению устроил на капоте черного фургона.
- Отчет с вертолёта-разведчика, - сказал специалист, вручая Брюдеру планшет. - Это снято несколько минут назад.
Брюдер просмотрел стоп-кадры, остановившись на нечётко увеличенных двух лицах - темноволосого мужчины и блондинки с волосами хвостом - оба прятались в тень и вглядывались в небо сквозь листву деревьев.
Роберт Лэнгдон.
Сиенна Брукс.
В этом нет сомнений.
Брюдер обратил внимание на карту садов Боболи, разложенную на капоте. Они сделали плохой выбор, подумал он, разглядывая план садов. Хоть они беспорядочные и запутанные, со множеством мест для укрытия, оказалось, что со всех сторон они окружены высокими стенами. Сады Боболи были больше всего похожи на природную мышеловку, которой Брюдер никогда не видел на открытой местности.
Оттуда они уже не выйдут.
- Местные власти перекрывают выходы, - сказал агент. - И прочёсывают территорию.
- Держите меня в курсе, - сказал Брюдер.
Он неспешно взглянул на окно фургона из толстого поликарбоната, за которым можно было разглядеть седоволосую женщину на заднем сиденье машины.
Препараты, которые к ней применили, явно притупили все её ощущения - больше, чем Брюдер мог себе представить. Тем не менее, по её испуганному взгляду он определил, что она вполне осознаёт происходящее.
У неё недовольный вид, подумал Брюдер. С другой стороны, чему бы ей радоваться?
ГЛАВА 26
Струя воды била вверх метров на шесть.
Лэнгдон глядел, как она мягко опускается вниз, понимая, что они уже близко. Они уже дошли до конца лиственного туннеля Черкьяты и стремительно двигались через открытый луг к роще из пробковых деревьев. Сейчас они видели перед собой знаменитейший фонтан садов Боболи - бронзовая скульптура Нептуна, сжимающего трезубец, работы Стольдо Лоренци. Непочтительно прозванная местными жителями “фонтаном с вилкой”, эта водная достопримечательность была задумана как центральная точка Садов.
Сиенна остановилась у края рощи и посмотрела вверх сквозь ветви деревьев.
- Не вижу беспилотника.
Лэнгдон тоже его не слышал, правда, шум фонтана был весьма громким.
- Может, ему понадобилась заправка, - сказала Сиенна. - В этом наш шанс. Куда пойдём?
Лэнгдон повёл её влево, и они пошли вниз по крутому наклонному спуску. Когда выбрались из рощи, показался дворец Питти.
- Хороший домик, - прошептала Сиенна.
- Типичная фамильярность по отношению к эпохе Медичи, - недовольно ответил он.
Вдалеке на расстоянии почти четверти мили, растянувшись влево и вправо, в пейзаже доминировал каменный фасад Дворца Питти. Его внешние изгибы, с выступающей каменной кладкой придавали зданию впечатление незыблемой власти, которая еще сильнее подчеркивалась многочисленным повторением закрытых ставнями окон и арочных проемов. Традиционно официальные дворцы были расположены на возвышении так, что из садов нужно было смотреть на здание вверх. Дворец Питти, однако, был расположен в низине около реки Арно, поэтому люди в садах Боболи смотрели с холма на дворец.
От этого эффект был только более впечатляющим. Один архитектор описал дворец как явление, построенное самой природой … как будто массивные камни во время оползня падали по длинному крутому склону и приземлились внизу в виде изящного, подобного баррикаде здания. Несмотря на менее защищенное положение в низине, твердая каменная структура Дворца Питти была так внушительна, что Наполеон когда-то использовал его в качестве политической опоры, будучи во Флоренции.
- Посмотри, - сказала Сиенна, указывая на ближайшие двери дворца. - Хорошие новости.
Лэнгдон тоже заметил. Этим странным утром самым желанным зрелищем был не сам дворец, а туристы, стремящиеся из здания вниз в сады. Дворец был открыт, и это значило, что Лэнгдон и Сиенна не испытают никаких затруднений, выходя из садов, и смогут проскальзнуть внутрь и пройти через здание. Лэнгдон знал, что выйдя из дворца, они увидят реку Арно с правой стороны от себя, и кроме того, шпили старого города.
Он и Сиенна продолжали двигаться, теперь они почти бежали вниз по крутой насыпи. Спустившись, они пересекли амфитеатр Боболи — место для самых первых оперных спектаклей в истории — который располагался в укрытии как подкова сбоку холма. Кроме того, они миновали обелиск Рамзесу II и неудачный образец “искусства”, которое легло в его основу. Путеводители именовали его “колоссальной каменной чашей от римских терм Каракаллы,” но Лэнгдон всегда понимал, чем это было в действительности — самой большой в мире ванной. Действительно следует разместить ее где-нибудь в другом месте.
Они наконец достигли задней части дворца и двинулись спокойным шагом, неприметно смешавшись с первыми туристами. Двигаясь против течения, они спустились по узкому туннелю во внутренний двор, где посетители сидели и наслаждались утренним эспрессо в передвижном кафе дворца. Запах свежемолотого кофе наполнил воздух, и Лэнгдон почувствовал внезапное страстное желание сесть и насладиться цивилизованным завтраком. Он подумал, что сегодня не тот день, когда они торопясь входили в широкие каменные ворота, ведущие к главным дверям дворца.
Когда они приблизились к дверям, Лэнгдон и Сиенна столкнулись с непреодолимым препятствием из застрявших туристов, которые, казалось, собрались внутри портика, чтобы наблюдать за чем-то снаружи. Лэнгдон всматривался в толпу, пытаясь разглядеть пространство перед дворцом.
В его памяти парадный вход Питти был неприглядным и неуютным. Вместо подстриженного газона и зеленой территории, передний двор представлял из себя широкий тротуар, который простирался через весь склон, уходя вниз в сторону улицы Гвичардини как огромный лыжный спуск.
У подножья холма Лэнгдон теперь увидел причину появления толпы зрителей.
Внизу к площади Пьяцца Питти отовсюду только что подъехало около полдюжины полицейских машин. Небольшая группа офицеров взобралась на холм, держа оружие наготове и рассредотолчилась вдоль фасада дворца.
ГЛАВА 27
Когда полиция вошла во Дворец Питти, Сиенна и Лэнгдон уже двинулись вперед, возвращаясь той же дорогой через залы дворца и подальше от прибывшей полиции. Они спешили через внутренний двор и мимо кафе, где стоял гул, туристы с любопытством вытягивали шеи в попытке определить местонахождение источника волнения.
