— Но потом они все сделали как полагается?
— Да, конечно. И хотя отец батюшки был недоволен, а брат матушки впал в гнев, они поступили тогда правильно.
— Разве это правильно? Подвести свою семью? Ослушаться отца? Это грех. Нарушение заповеди. Смертный грех. Папа Римский не мог благословить такой брак!
— На то была воля Господа, — твердо сказала она. — Никто не знал, что это так, а моя матушка знала. Она всегда знает, в чем состоит воля Господня.
— Да откуда же? И как она может быть в этом уверена? Особенно тогда, когда была совсем девочкой?
— Ну, Господь и моя матушка всегда действуют заодно, — тихо засмеялась она.
Улыбаясь, он накрутил ее локон себе на палец.
— Во всяком случае, она не ошиблась, прислав тебя ко мне.
— Да. И мы не ошибемся, правя этой страной.
— У меня на этот счет такие планы…
— Да? И что же мы сделаем?
Он замялся:
— Боюсь, ты сочтешь меня ребенком… Но знаешь, у меня столько разных идей, которые я почерпнул из книг…
— Ну, пожалуйста, скажи!
— Знаешь, мне хотелось бы создать Совет, вроде того, какой был при дворе короля Артура. Не такой, как у моего отца, где просто сидят друзья, воевавшие на его стороне, а настоящий Совет рыцарей, представляющих все графства страны. И выбирать их буду вовсе не я, из соображений, что мне нравится их компания. Нет, выбирать их будет каждое графство — лучших людей, достойных представлять его интересы. И они будут собираться у меня за столом и рассказывать, что где происходит. Таким образом, к примеру, если где-то плох урожай, мы будем знать загодя и предотвратим голод, вовремя послав помощь.
— Они будут нашими советчиками! — живо подхватила Каталина. — Нашими глазами и ушами.
— Да. И еще я поручил бы им строительство укреплений, особенно на севере и по морским берегам.
— И еще военные учения раз в год, тогда у нас всегда будет готовое к бою войско. — И добавила: — Они ведь придут, ты знаешь.
— Мавры?
Она кивнула:
— В Испании они потерпели поражение, но в Африке сильны, как никогда, и на Святой земле, и в Турции, и дальше. Когда им станет тесно на своих землях, они вернутся в христианский мир. Раз в год, весной, оттоманский султан выступает войной, подобно тому, как другие народы идут пахать. Мавры пойдут на нас. Мы не знаем когда, но нельзя сомневаться, что так и будет.
— Я велю, чтобы выстроили укрепления вдоль всего южного берега, противостоящего Франции, и против мавров, — кивнул Артур. — Целый ряд крепостей с сигнальными башнями между ними, так чтобы, когда на нас нападут, скажем, в Кенте, мы в Лондоне знали об этом и приняли меры.
— Еще тебе понадобятся корабли, — сказала она. — Моя мать заказала свои боевые корабли на верфи в Венеции.
— У нас есть свои верфи. Корабли мы построим сами.
— А где мы возьмем денег на все эти крепости и корабли? — озаботилась дочь практичной Изабеллы.
— Частью — из подушных налогов, — с готовностью ответил Артур, — частью — из налогов на торговлю и морские порты. Купцы заплатят, безопасность дороже. Я знаю, что люди ненавидят налоги, но это потому, что они не знают, на что тратятся их деньги.
— Тогда нам понадобятся честные сборщики податей, — рассудила Каталина.
— Придется найти людей, которым мы сможем верить, — размышлял вслух Артур. — Пока что дело обстоит так, что всякий, кто хочет сколотить состояние, добывает себе должность сборщика податей. Но они должны работать на нас, а не на себя. Надо платить им твердое жалованье, чтобы они не забирали себе, сколько им вздумается.
— Такого не делал никто, кроме мавров, — ответила Каталина. — Андалузские мавры построили школы и даже университеты для сыновей бедноты, и тогда у них появились честные чиновники. И все высшие должности у них при дворе занимали молодые ученые, порой даже младшие сыновья короля.
— Не завести ли мне сотню жен, чтобы заполнить все вакансии при дворе? — преувеличенно серьезно поинтересовался Артур.
— Даже не думай!
— И все-таки нам нужны честные люди, — задумчиво сказал он. — Верные слуги, обязанные короне своим благополучием. В противном случае они работают на себя, берут взятки, а их семьи приобретают слишком много влияния.
— Тут могла бы помочь церковь, — предложила она. — У мавров заведено, что имам, мусульманский священник, учит детей. Если при каждой церкви будет школа, если каждому священнику вменят в обязанность учить детишек чтению и письму, тогда мы сможем основать новые колледжи при университетах, чтобы способные мальчики могли продолжить там учебу.
— Это возможно? Это не пустая мечта?
Каталина кивнула:
— Это осуществимо. О, разве создать страну — не самая великая, не самая достойная из задач? Мы создадим королевство, которым сможем гордиться, так же как мои мать с отцом создали Испанию. А каким оно будет, мы решим сейчас, и обязательно добьемся, чтобы планы наши осуществились.
— Камелот, — просто сказал он.
— Камелот, — радостно повторила она.
В феврале целую неделю шел снег, потом началась оттепель, и снег обратился в грязь, а потом полил дождь. Я не могу гулять в саду, не могу кататься верхом, даже съездить в город на муле и то не могу. Этот дождь совсем не похож на тот, какой бывает у нас в Испании, когда капли падают на горячую землю, приминая пыль, и от земли поднимается теплый, пряный дух, а растения жадно пьют воду. Тут ледяная вода льется с небес на оледенелую землю, и никаких ароматов, а только лужи повсюду, схваченные коркой темного льда.
В такие дни я скучаю по дому, и от тоски у меня все болит внутри. Когда я рассказываю Артуру про Испанию и Альгамбру, мне страстно хочется, чтобы он увидел все сам и познакомился с моими родителями. Мне хочется, чтобы они узнали его и порадовались нашему счастью. Помечтать, чтобы король Генрих позволил Артуру выехать из страны, конечно, не грех, но понятно, что мечты это пустые. Ни один король в здравом уме не выпустит из страны драгоценного сына и наследника.
Потом я начинаю раздумывать, а может, мне удастся самой съездить домой, хотя б ненадолго. Не могу представить себе ни единой ночи в разлуке с Артуром, но, если не поехать в Испанию, я никогда не увижу матушку, не прильну губами к ее руке, не почувствую ее прикосновения к своим волосам — и эта мысль меня ужасает.
Всегда, всю свою жизнь, я радовалась тому, что я принцесса Уэльская и будущая королева Англии, не думая — хотя, конечно же, это было очень глупо и неосмотрительно с моей стороны, — что мне придется жить в Уэльсе и навсегда покинуть Испанию.
Уезжая, я надеялась, что, по крайней мере, мы будем обмениваться письмами. Однако и со мной матушка поступает так же, как прежде поступала с Исабель, Марией и Хуаной: передает свои указания с послом, а по-настоящему теплые материнские письма приходят от нее крайне редко.
