Алек присвистнул.
— Дьявол побери!
— Самодержцу Всея Руси не принято напоминать: «Я же вам говорил…».
— Но если позволите, милорд… Сам я в политике не разбираюсь… Может быть, Курков прав? Если бы царь не доверял Наполеону, войну можно было закончить, сохранив сотни тысяч жизней с обеих сторон.
Ливен решительно покачал головой, но его взгляд позволил Алеку заключить, что граф отчасти разделяет такую точку зрения.
— На это я не могу ответить. Знаю только, что после этого любопытного заявления император на шесть месяцев сослал Куркова в его сельское поместье. И смею сказать, что, если бы не детская дружба, князь за эту дерзость оказался бы на сибирской каторге.
— Говорят, ваш император великодушен. Должно быть, это правда, — пробормотал Алек. — Значит, князь Курков выберет английскую невесту потому, что скомпрометировал себя в России?
— Именно так.
— И станет вигом, чтобы помириться со своим повелителем?
Ливен кивнул.
— Очень интересно, милорд. Благодарю вас. — Алек помолчал. — Почему у меня создалось впечатление, что вы за ним присматриваете?
— Дорогой лорд Алек, я зорко присматриваю за каждым. Особенно же за человеком, которого так превозносит моя жена.
Алек сочувственно улыбнулся.
— А упомянутый инцидент не беспокоит леди Ливен?
— О Господи, ничуть. Напротив, она согласна с точкой зрения Куркова и еще больше восхищается его «мужеством» потому, что он посмел высказать ее вслух.
— Что ж, — Алек слегка приподнял бровь, — можно лишь восхищаться уверенностью ее светлости в своих понятиях. Вы должны гордиться, что ваша супруга так твердо придерживается своих убеждений.
Ливен негромко рассмеялся этому лестному предположению и погрозил Алеку пухлым пальцем.
— Ах, лорд Алек, дипломатия потеряла способного человека, когда вы избрали карьеру игрока. Я серьезно. Мои инстинкты говорят мне, что вы обладаете тем тонким пониманием человеческой натуры, которое так необходимо на нашем поприще.
— Очень польщен, сэр, — приятно удивленный, отвечал Алек.
Они еще поболтали, затем Алек поблагодарил графа и оставил его, а тот принялся за работу. Теперь, когда Алек познакомился с теорией графа Ливена о том, что Курков станет вигом, он еще больше захотел узнать, что говорят в «Бруксе».
«Уайте» был бастионом тори, а «Брукс», где Алек проигрывал самые крупные суммы за всю свою карьеру картежника, являлся форпостом вигов.
Алек был одним из немногих в Лондоне, кого любезно принимали в обоих клубах, потому что сам он политикой не интересовался, умел себя вести в любом месте, а самое главное, имел могущественных братьев и в том, и в другом лагере. Доступ в оба клуба позволял ему играть в самом избранном обществе. Несколько лет назад к вигам присоединился Роберт, и ради него Алека с радостью принимали в «Бруксе». Однако оба близнеца по-прежнему были преданными тори, и долгие годы Алек считался неотъемлемой частью «Уайтса».
Пройдя сквозь черно-белый холл «Брукса», Алек вошел в тихую утреннюю гостиную и удивился, что там почти темно. Толстые портьеры загораживали солнечный свет. Несколько пожилых членов клуба, которых он сумел разглядеть в полутьме, едва слышно переговаривались между собой.
Алек не сразу понял, почему. Но вот на его губах появилась насмешливая ухмылка — в центре комнаты он заметил группу светских львов — своих дорогих приятелей, которые в живописных позах распростерлись в шезлонгах и креслах. Страдальцы, очевидно, еще не оправились от вчерашней пирушки.
Алек с сочувствием отметил, что недвижимые тела — это Форт, Дрэкс и Раш. Холодные салфетки прикрывали им глаза, на столике стояли содовая вода и тарелка имбирных печений. Четвертое кресло, место Алека, оставалось свободным, ожидая его появления.
Он не мог отказать себе в удовольствии и не подразнить их слегка с садистским товарищеским сочувствием. Тихонько проскользнув к окнам, он резким движением поднял все портьеры. Тишину раскололи яростные крики протеста. Алек с беззаботным видом повернулся к страдальцам. Форт смахнул с лица салфетку и со стуком спустил ноги на пол.
— А, это ты…
— Доброе утро, джентльмены. — Алек громко хлопнул в ладоши, отчего стоны несчастных лишь усилились. — Он жизнерадостно потер руки. — Готовы к наступившему дню?
— Чудовище!
— Господи, Найт, ради Бога, закрой эти проклятые шторы! — пробормотал Дрэкс, прикрывая ладонью глаза.
Алек засмеялся, но все же слегка смягчился, позволив тяжелой портьере на ближайшем окне слегка опуститься.
— Насчет вчерашнего вечера у меня в голове некоторый туман, но я так понимаю, ты поймал свою добычу, когда умчался за нею под проливным дождем, — вяло протянул Форт. — Мне помнится, что ты вроде бы не вернулся.
— Не вернулся. — Алек подошел ближе к кружку страдальцев и положил руку на спинку стула.
— Ну и как она? — спросил Дрэкс и подтолкнул Рашу тарелку с печеньем.
Три пары налитых кровью глаз выжидательно уставились на Алека, ожидая его отчета о способностях Бекки в постели. Он сделал непроницаемое лицо, вдруг осознав, что ему совсем не нравится привычный вопрос.
В этот момент его внимание привлекли отчетливые звуки шагов. Алек оглянулся и тут же напрягся, увидев, что по комнате идет герцог Уэстленд с кожаной папкой в одной руке и свернутой газетой под мышкой. Уэстленд бросил единственный презрительный взгляд в сторону Алека и его дружков и прошествовал к буфету, где налил себе кофе из самовара.
У Алека заколотилось сердце, когда он понял, что сейчас ему представляется удачный случай обратиться к герцогу.
— Извините, джентльмены, — собравшись с духом, пробормотал Алек. — Кому-нибудь кофе или чай? — И, не дождавшись ответа, он отошел с громко бьющимся сердцем.
Приятели несколько секунд наблюдали за ним с вялым интересом, потом, проклиная себя за невоздержанность, снова приняли страдальческие позы.
Алек подошел к Уэстленду и сделал вид, что собирается выпить чашечку отличного, крепкого чая. Тем временем Уэстленд, поворачивая серебряную ручку самовара, бросил на молодого человека полный сомнения косой взгляд.
Алек с вежливой улыбкой предложил ему сахар.
Уэстленд скептически на него посмотрел, стального цвета глаза блеснули, но он взял маленькие сахарные щипчики и, пренебрежительно фыркнув, достал несколько кусочков.
— Вы младший братец Хоксклиффа, так?
— К вашим услугам, ваша светлость. Лорд Алек Найт. — И он почтительно поклонился герцогу.
— Так я и думал. Один из тех, кто досаждал моей дочери пару лет назад. Вы и эти юные шалопаи. — Уэстленд посмотрел на друзей Алека и снова фыркнул. — Вас бы всех забрить в армию, вот что я вам скажу, — пробормотал он себе под нос.
