Глава 14 Сергей
Доезжаем до больницы за рекордно короткий срок. Бросаю машину посреди парковки, отдаю ключи Илье и пулей влетаю в здание. Поднимаюсь по лестнице и без стука врываюсь в кабинет заведующего отделением.
Марков, как и всегда, сидит за своим столом и невозмутимо изучает какие-то бумаги.
— Ах ты тварь, — кидаюсь на него, хвата за грудки и выволакиваю из-за стола.
— Что вы себе позволяете? — истерично вопит Степан Юрьевич и пытается вырваться. — Я позову охрану! Или даже полицию!
— Да я еще ничего и не позволял, — хищно скалюсь я и встряхиваю его, как тряпичную куклу. — Но будь уверен, позволю очень многое.
— Да что происходит? Прекратите!
— Сколько он тебе заплатил? — рычу зло, грубо швыряю его на стол и нависаю сверху. — Отвечай, гад!
— К-кто? — В глазах Маркова неподдельный ужас, но меня это нисколько не трогает. Я так взбешен, что едва сдерживаюсь, чтобы не расквасить его физиономию.
— Серег, успокойся. — Рука друга ложится мне на плечо.
— Не могу, — качаю головой, понимая, что реально в неадеквате.
— Отойди, я сам. — Илья отодвигает меня в сторону.
Не спорю. Отхожу к окну, опираюсь ладонями на подоконник и глубоко дышу, глядя невидящим взглядом перед собой.
— Вы знаете этого человека?
Доносится до меня спокойный голос друга. Прикрываю глаза и стискиваю зубы, ожидая ответ. Лишь бы не сорваться и не грохнуть этого идиота собственными руками.
— Отвечайте.
— Я не знаю его, — мямлит Марков, и меня снова взрывает.
— Врешь, — рявкаю я и в два шага сокращаю расстояние между нами. Достаю фотографию, где они вдвоем с моим отцом, и кидаю ему в физиономию.
Степан Юрьевич дрожит, а его глаза лихорадочно бегают.
— Он приходил ко мне, но не представлялся…
Уже лучше. Шумно выдыхаю. Теперь дело пойдет быстрее.
— Чего он хотел? — задает следующий вопрос Илья.
— Справлялся о здоровье Алены Константиновны… — Марков буравит меня взглядом.
Я оказался прав. Отец знает про Алену. Черт. Надо действовать быстрее, иначе будет поздно.
— Денег предлагал? — хмуро спрашиваю, хотя прекрасно знаю ответ.
— Да.
— За что?
— За информацию…
— И все? — с сомнением смотрю на него. С трудом верится, что отец остановился на этом.
— Все! — выставляет руки вперед и качает головой. Дальше давить не имеет смысла.
— Что вы ему рассказали? — уточняет Илья.
— Ничего такого…
— Точнее, — вынуждаю быть более откровенным.
— Про операцию и диагнозы.
— Это же врачебная тайна?
Марков молчит. Конечно, какое ему дело до тайн, если денег заплатили. Он и мне так слил всю информацию.
— Ну да, ну да, — криво усмехаюсь. — Деньги же не пахнут.
Легче не стало, но зато теперь все встало на свои места.
— Пойдем отсюда, — хлопает по плечу Илья. Да, наверное, больше здесь делать нечего.
Идем к двери, но я внезапно кое-что вспоминаю и оборачиваюсь.
— Цветы сегодня утром твоих рук дело? — прямо спрашиваю.
— Мо-их, — немного заикается Степан Юрьевич.
— Зачем?
Молчит и нервно кусает губы. Втащить бы ему по физиономии…
— Только не говори, что влюбился, все равно не поверю.
— Он заплатил… — тихо произносит Марков и опускает глаза.
— Чтобы что? — дожимаю его. Это важно. Наверное, самое важное из всего разговора.
— Чтобы девушка влюбилась в меня.
— Ты понимаешь, что это подло? — качаю головой. — Какая же ты скотина, Степан Юрьевич.
Выхожу за дверь и звучно захлопываю ее за собой. В груди клокочет от злости и бессилия. Черт бы побрал этого кретина! Надо срочно что-то предпринимать и забирать отсюда Алену. Достаю телефон, чтобы набрать Егору.
— Что планируешь делать? — словно прочитав мои мысли, спрашивает Илья, а я не знаю, что ему ответить. Никакого плана у меня нет.
— Не знаю, — тру лицо ладонями. — Но решать вопрос надо быстро. Алене оставаться здесь больше нельзя.
— Я могу помочь?
— Да, узнай все, что сможешь, про моего отца, — сильнее стискиваю телефон в руке. — Мне нужна вся подноготная.
— Решил развязать войну? — хмыкает Илья.
— Она давно развязана, — ухмыляюсь я. — Просто я об этом не знал.
— Опасно. — Он качает головой. — Он тебя не пожалеет…
— Посмотрим еще, кто кого.
Вместе спускаемся. По дороге набираю Егору и прошу ускориться, вкратце обрисовывая ситуацию. Обещает сегодня же заняться моим вопросом и по возможности перевезти Алену в свою клинику. Если выгорит, я получу хоть какую-то фору для маневра, а пока нужно ехать в офис и решать вопросы с новыми клиентами. Выхожу из палаты и с размаху засаживаю кулаком в стену. На душе так паршиво, что хочется выть волком. Злюсь на себя. Кругом виноват. Вроде сказал правду, старался быть честным и не давать напрасных надежд, а получилось как-то гадко и трусливо. Почему все так? Почему, когда я хочу сделать, как лучше, получается только хуже?
