Российские спецслужбы располагали также информацией об активизации контактов между чеченскими террористами и афганскими талибами. В частности, летом 1999 года на территории Польши состоялись секретные переговоры между представителями чеченских боевиков и талибов. Речь шла об оказании содействия чеченским сепаратистам со стороны движения «Талибан».
По словам заместителя министра внутренних дел России генерал-лейтенанта Игоря Зубова, в сентябре 1999 года в Карачи (Пакистан) под руководством некоего Саббаха Али было проведено специальное совещание, на котором были проанализированы действия бандформирований на территории Дагестана. На совещании отмечалось, что исламисты сохранили свои боевые возможности. Кроме того, на территории Турции формировались отряды наемников для отправки в Чечню.
Словом, не случайно, завершая тот разговор с генералом Казанцевым в сентябре 1999 года, начальник Генштаба генерал армии Квашнин подчеркнул:
«По сути, Чечня превратилась в отстойник для международных террористов. При попустительстве и при молчаливом согласии Масхадова в республику под видом представителей различных мусульманских течений слетаются бандиты, которых изгнали со своей территории народы других государств. В Чечне террористы зверски обращаются с населением. Банды головорезов совершают набеги на пограничные районы республик и краев субъектов Российской Федерации».
Генерал Казанцев хорошо понимал, что в ходе контртеррористической операции федеральным войскам будут противостоять отнюдь не дилетанты в военном деле. В рядах незаконных вооруженных формирований ВФ действительно было немало «псов войны» — иностранных наемников, профессиональных военных и убийц. Многие из бандитов имели также боевой опыт, полученный в первую чеченскую кампанию. Еще при отражении агрессии банд международных террористов в Дагестане Вооруженные Силы Российской Федерации столкнулись с умелым и коварным противником, действующим как по классическим канонам войны, так и использующим диверсионно-террористические методы. Причем федеральным войскам пришлось вести бои против незаконных вооруженных формирований на «своей» территории, с учетом «горного фактора» (вот где пригодились уроки Дарьяла!) и фактора сохранения жизней мирных жителей и их домов.
Как правило, бандгруппы захватывали господствующие высоты, перевалы, выгодные маршруты и размещались на них, умело маскируя свои огневые средства.
Боевики широко применяли минирование местности. При этом они шли на всякие ухищрения. Например, устанавливали растяжки на высоте антенн двигающейся бронетехники. В результате взрыва все, кто находился на броне, как правило погибали.
Активно действовали небольшие группы бандитов, состоящие из минометного расчета, гранатометчика и пары снайперов. Причем снайперы (в их число нередко входили и женщины) вели стрельбу под звуки минометных и гранатометных выстрелов из пещер или других укрытий.
Немало выдумки и изобретательности проявляли боевики при организации засад и в инженерном оборудовании позиций. Так, чтобы защититься от авиационных ударов и огня артиллерии, экстремисты использовали естественные укрытия, к примеру пещеры, а также оборудовали бункеры для групп из 15–20 человек. Между бункерами организовывалась проводная связь, а по радиоканалам чаще всего осуществлялся радиообмен с целью дезинформации федералов. При оборудовании позиций применялась тщательная маскировка. Бойницы закрывались щитами, закамуфлированными под окружающую местность настолько искусно, что порой их нельзя было отличить даже с близкого расстояния. Зачастую нетрадиционно оборудовались и простые окопы. Например, перед ними не делались насыпные брустверы, вырытый грунт прятался, а окопы маскировались под местные предметы.
Обсуждая тактику боевиков, стоит привести выдержки из тетради, изъятой у захваченного бандита. Там содержалось немало любопытных моментов. Памятка по ведению разведки тщательно расписывала, как ориентироваться по звездам, деревьям, мечетям; определять расстояние (по метрам, шагам, пальцам). Она содержала также советы по работе с картой (условные обозначения, масштаб) и определению с ее помощью своего местонахождения. Особое внимание уделялось видам и способам передвигаться на поле боя.
О действиях в горах в памятке говорилось: «Ты должен быть, как блоха, — бить и уходить! Если враг сильный — уходи. Если он уходит с поля боя — бей ему в спину!»
Бандформирования располагали значительными мобилизационными возможностями, имели четкую систему управления (она осуществлялась централизованно). Как правило, бандитов сплачивала строгая дисциплина, базирующаяся на религиозных канонах и тейповой основе.
Способность формирований международных террористов противостоять группировке федеральных войск в Дагестане, как, впрочем, позже и в ходе контртеррористической операции, во многом объяснялась отлаженной системой управления связи и разведки.
Если вспомнить первую чеченскую кампанию, то в 1994–1996 годы боевиками использовались примитивные системы управления, преимущественно КВ-радиосвязь радиолюбителей, главными корреспондентами которой были Д. Дудаев, З. Яндарбиев, М. Удугов, А. Масхадов (главная радиостанция — «Ялта»). Эти средства в свое время были оставлены на территории республики или захвачены боевиками у федеральных сил.
«Особое» положение Чечни позволило масхадовскому режиму, используя информационный беспредел, создать к 1999 году четкую систему управления и связи в интересах функционирования военной машины. Органы Госсвязьнадзора в республике практически не действовали, решения Правительства РФ в отношении порядка использования радиочастотного спектра, установленных правил приобретения и ввода в эксплуатацию систем и средств радиосвязи на территории Чечни не выполнялись. К 1999 году в Чечне была создана широко разветвленная система связи. Ее основу составили:
— сеть сотовой радиосвязи по стандарту NMT-450, имеющая выход на коммутатор АО «Московская сотовая связь» через космический сегмент и кабельную магистраль ОАО «Ростелеком», роуминг с Республикой Ингушетия, некоторыми городами России, в том числе Москвой;
— системы транковой связи, основанные на применении радиоэлектронных средств ведущих зарубежных фирм («Моторола», «Кенвуд», «Айком» и др.);
— радиорелейные линии связи;
— стационарные и мобильные станции телевещания;
— радиосети коротковолновой связи производственно-технологических структур и международных организаций (например, Красного Креста);
— информационно-разведывательные радиосети незаконных вооруженных формирований на базе любительских КВ-радиопередающих средств;
— кабельные линии связи;
— носимые и мобильные средства радиосвязи типа «Моторола», «Кенвуд» и др., не входящие в состав подвижных систем связи и работающие в УКВ-диапазоне (136–174; 300–350; 390–470 МГц), а также радиотелефоны диапазона 860–960 МГц.
Сеть сотовой подвижной радиосвязи стандарта NMT-450 (две базовых станции, одна из которых была размещена в Грозном), сопрягалась с системой сотовой связи Ингушетии. Зона действия сотовой связи стандарта AMPS, расположенной в Ингушетии, обеспечивала радиотелефонную связь боевикам, имеющим терминалы данной системы в Чечне. Этот потенциал позволял полевым командирам иметь в радиосетях от 20 до 60 корреспондентов, а в разведывательно-информационной сети КВ-диапазона — от 60 до 80 активно действующих корреспондентов. Ее основу составляли корреспонденты-радиолюбители, действовавшие в интересах боевиков для передачи по цепочке разведывательной информации и сигналов оповещения.
Для увеличения дальности связи широко использовались ретрансляторы, установленные на господствующих высотах (сооружениях), что обеспечивало создание разветвленной зоновой связи как в равнинной части республики, так и в горах.
Спутниковая связь на территории Чеченской Республики была организована с использованием подвижных (переносных) наземных терминалов систем глобальной спутниковой связи. Благодаря использованию спутниковой связи абоненты в Чечне имели доступы как к междугородной, так и международной связи, а также провайдерам международной информационной сети Интернет. Через нее удуговская пропаганда распространяла свои идеи, несла дезинформацию и ложь. Используя станции и терминалы спутниковой связи, влиятельные полевые командиры вели переговоры со своими покровителями из Египта, Иордании, ОАЭ, Пакистана, Афганистана, Турции.
«Командующие фронтами», а также наиболее влиятельные полевые командиры имели собственные мобильные ТВ-передатчики. ТВ-вещательные средства позволяли передавать и принимать программы, носящие пропагандистский характер, осуществлять трансляцию в ограниченных (20–30 км) районах записанных боевиками фальсифицированных видеоматериалов о «зверствах и издевательствах федеральных войск», а также способствовать распространению идей ваххабизма.
